— Только осторожней! Я прикупил полезной мелочевки, раз уж мы едем в глухое место, то привезу на перепродажу. Не порежься и не поломай ничего.
Симон послушно забрался назад, принял короб со склянками и аккуратно поставил рядом с собой. В телеге оказалась не капуста, а репа. Видимо, не распроданные за день остатки. Осторожно отодвинув сверток с товарами на продажу, Симон сел, вытянув ноги. Шрайбер запрыгнул на правую половину козел. Готтлиб махнул вожжами, заставляя кобылу идти.
— Герхард, а что ты забыл в Зольрштейне?
— Говорят, там происходит что-то странное. Возможно, там живет кто-то из наших с Симоном друзей. Но, сам понимаешь, мы городские. И нужен опытный взгляд человека от плуга и сохи.
— Если не хотят, чтобы чужие увидели — то мы и не увидим, — покачал головой Готтлиб.
— Опять-таки, говорят, что место глухое. К приезжим не привыкли и от посторонних странности не скрывают.
Они ехали к выходу из города в сторону Вольтенского тракта. Как оказалось, в телеге было тряско и Симон обрадовался, когда брусчатка сменилась утоптанной землей, по которой колеса шли намного мягче. Герхард с Готтлибом тихо переговаривались. Симон поначалу пытался прислушаться, но спутники говорили вполголоса и не удавалось вникнуть в суть разговора. В итоге Симон устроился удобнее и постарался задремать.
— Симон, не спи!
Вздрогнув от резкого оклика, Симон сел и вопросительно посмотрел на Шрайбера.
— Не отлынивай от своих ученических обязанностей. Смотри по сторонам, запоминай выезд из города, слушай наш разговор и учись. Готтлиб, как и всякий земледелец, неиссякаемый источник народной мудрости.
Они ехали несколько часов. Уже окончательно стемнело, но ночь была безоблачной и света луны хватило, чтобы ехать по тракту. Первое время по левую руку можно было слышать море, но по мере их движения на юго-запад звуки волн стали почти не различимы.
Когда лошадь стала идти заметно медленней и тяжело дышать, Готтлиб попросил охотников:
— Глядите по сторонам. Скоро должен быть верстовой столб.
Симон послушно стал всматриваться в темноту. Они уже проезжали несколько резных каменных столбов высотой в полтора человеческих роста, раскрашенных в гербовые цвета города — белый и голубой. Симон боролся с зевотой и желанием откинуться в телеге и попытаться заснуть. Поэтому он не удивился, что первым землемерный столб заметил Шрайбер:
— Вон он, белеет в тридцати шагах. Что там написано? «Десять миль от города». А нужная нам дорога около двенадцатой. Едем дальше или заночуем здесь?
— Здесь. Альба уже устала, не будем мучать животное понапрасну.
— Тебе виднее, — не стал спорить охотник.
Возле каждого верстового столба была расчищенная площадка для ночевки путников, которых ночь застала в пути. В центре было обложенное камнями кострище и запас хвороста на пару часов небольшого огня. Готтлиб вручил Симону кресало, кремень и трут, а сам стал распрягать кобылу. Герхард тем временем копался в телеге, выбирая репу получше на поздний ужин.
Они расселись вокруг костерка. Эйбенхост время от времени подкидывал хворост, Готтлиб сноровисто чистил репу коротким ножом.
— Хочу еще раз повторить план на завтра. Смотрим, но ничего не делаем. Благо, Готтлиб решил подзаработать, и мы вполне можем сойти за бродячих торговцев. С рассветом выдвинемся, когда доберемся до Ольварда, все взрослые будут в поле. Если там действительно что-то плохое, то лучше сначала пообщаться с детьми и стариками. По итогам решим, что делать дальше. Если они от вампиров страдают — то помогаем. Если вампиры у них в почете — то возвращаемся в город.
— Еще с утра надо будет хвороста собрать, — заметил крестьянин. — И здесь оставить. Чтобы потом следующим путешественникам не пришлось искать в ночи.
Симон съел полторы сырых репы, докинул хвороста в огонь и постарался удобнее лечь на прогретой костром земле. Герхард расположился на противоположной стороне, Готтлиб забрался спать под телегу.
Крестьянин растолкал их незадолго до рассвета. Продрогший за ночь Симон медленно ходил по ближайшему подлеску и собирал упавшие ветки. Готтлиб быстро запряг лошадь, и они двинулись дальше по тракту. Вскоре проехали столб, отмечающий одиннадцатую милю. Герхард предупредил:
— Сейчас смотрим внимательнее, где-то здесь будет отворот направо. В деревню никто не ездит, поэтому он, скорее всего, заросший. Но раз наш друг вербовщик смог найти, то получится и у нас.
Отворот был сразу после одиннадцатого столба. Под углом к тракту в траве виднелись две промятых колеи.