Прошло еще несколько часов, прежде чем в дверь дома Шрайберов постучали. В комнату заглянула жена Герхарда и сказала, что к мужу пришел посетитель. Симон, который успел снова задремать, взбодрился и приготовился выслушать гостя.
Это был парень лет шестнадцати, грязный и растрепанный. Он задыхался, похоже, добирался сюда бегом. Но рассказывал громко, размахивал руками и смаковал все подробности.
— Скрутили его! Пришло четыре жандарма, стали в дверь стучаться, он затих, мол, никого дома нет. А жандармы стали дверь выламывать! Там дверь-то, три раза плечом приложишься, сломается. И тут он как прыгнул на них! Размахивает дубинкой, законнику нос сломал! Но один против четверых что сделает? Да ничего. Жандармы своими дубинами его огрели, потом на землю повалили и руки связали. Потащили его в магистрат, кинут в тюрьму.
— Спасибо, Карл. Ты очень мне помог.
Герхард протянул парню монету в четверть марки. Тот отсалютовал и спрятал награду в ботинок.
— Пошли, проводим тебя к выходу. Симон, просыпайся! Твое томительное ожидание подошло к концу. В путь.
Эйбенхост считал, что достаточно хорошо изучил город. Их сегодняшняя прогулка показала, что он сильно преувеличивал свои познания. Герхард шел уверенно, не задумываясь сворачивал на перекрестках и развилках и все глубже заводил в трущобы на северной оконечности города. Прикидывая обратную дорогу, ученик признал, что шел бы почти наугад, стараясь держать море по левую руку.
По пути Симон не удержался и задал мучавший его вопрос:
— Герхард, скажи, а что было в твоей записке? Жандарм поначалу ничего делать не хотел, а как прочитал, сразу взялся за дело.
— Значит, ты сдержал любопытство и не стал заглядывать по пути?
— Нет, я же обещал не смотреть.
— Хорошо, — было заметно, что охотнику такой ответ понравился. — Я написал, что прощу Йохану долг, если поможет. У него болел родной человек. Я помог с лечением и лекарством, сам понимаешь, каким.
Вскоре они подошли к вытянутом деревянному дому, облепленного пристройками и флигелями. Шрайбер повел ученика на задний двор через открытые ворота. Осторожно ступая по брошенным в лужи грязи доскам, они подошли к дому вплотную. Герхард показал пальцем:
— Видишь лестницу на второй этаж? Она идет к надстройке над сараем. Там наш беззубый друг и обитал. Пошли посмотрим, как он жил.
Герхард первым поднялся по лестнице. Пятая по счету ступенька когда-то давно сломалась посередине и с тех пор ее не заменили. Переступив провал, охотник дошел до входа в дом вампира. Жандармы действительно выломали замок и в процессе почти сорвали дверь с петель. Сейчас она была привязана шнурком к вбитой между досками длинной щепке. Издалека создавалось впечатление, что дверь закрыта.
— Симон, посматривай по сторонам. Люди здесь живут не самые дружелюбные.
Герхард быстро распутал шнурок и попробовал открыть дверь. Но та покосилась в петлях и едва сдвинулась. Пришлось приподнять и с силой толкнуть плечом. Войдя в жилье беззубого, охотник огляделся.
Это была единственная комната. Одно закрытое ставнями окно на восточной стене. Возле него стол с двумя табуретами. Справа от входа на полу лежал набитый соломой тюфяк. В центре — сложенный из камней очаг, топили здесь по-черному. Возле двери стояла пара грязных сапог. Все выглядело аскетично, но непонятно, от безденежья или это был сознательный выбор. В комнате чувствовался тяжелый запах пота и давно не стиранной одежды.
Внутрь заглянул ученик. Осмотревшись, он тихо заметил:
— Как-то он запустил жилье. Давно в таких грязных домах не бывал.
— Давай-ка все обыщем.
Симон с долей брезгливости стал осматривать комнату. По его оценке, это было обычное жилье человека на грани бедности. Эйбенхост провел детство и юность в похожим условиях, вот только в его семье старались держать себя и окружение в чистоте.
Герхард заглянул под стол, проверяя, не прикреплено ли что-то под столешницей. Под столом валялось пара черствых хлебных корок. Опустившись на колено, охотник внимательно присмотрелся к дальней левой ножке.
— Симон, помоги мне. Нужно перевернуть.
В четыре руки они подняли стол и опустили на пол столешницей вниз. Герхард оказался прав — к ножке стола узким кожаным ремнем был примотан холщовый мешочек. Неторопливо отмотав кошель, Герхард взвесил находку в руке.
— Тяжелый. Посмотрим, что там.
В кошельке были переложенные тряпками монеты. Охотник насчитал тридцать семь с половиной марок серебром. Значительная сумма, учитывая, что беззубый был поденщиком или же вовсе не работал.