Симон признал, что сейчас нападение китобоев интересовало его куда меньше. Он помолчал и задал главный для себя вопрос:
— Что нам делать с русалкой? Я об этом думал всю ночь и все утро. И, как мне кажется, здесь нет ни одного правильного решения.
— Ты можешь считать это следующим важным уроком, — Герхард отвлекся от размышлений о ситуации с наемниками. — Давай я задам тебе несколько вопросов и, возможно, это поможет прийти к устраивающему всех выводу.
— Хорошо.
Надежда на то, что Герхард решит все сам, не оправдалась.
— Скажи мне, друг мой Симон, стало бы твое решение легче, если бы вампир был мужчиной, а не женщиной?
Немного подумав, Симон признал.
— Наверное, да.
— С женщинами сложнее. И в будущем легче не станет. Мы привыкли, что источником зла почти всегда является наш брат. Мужчины убивают мужчин, все естественно. А свыкнутся с мыслью, что нужно убить женщину, даже вампира, иногда очень непросто.
Симон кивнул, признавая правоту учителя. Ему действительно пока везло и все вампиры, с кем он сталкивался, были мужского пола.
— Следующий вопрос. Ты поверил, что эта Лили обходится исключительно свиной кровью?
— Да. Девушка выглядела заметно хуже, чем все остальные вампиры, которых я видел. И кабатчик все честно рассказал, с чего ему врать про кровь? Она действительно вампир, это она убила лоренцианца. Зачем после этого пытаться смягчить?
— Чтобы разжалобить. Потрудись ты изучить записи фрайхерра фон Зольре, то узнал бы, что он пробовал перейти на кровь животных. Сначала сам, но быстро отказался, когда понял, что подходит только человеческая. Потом провел опыт над обращенным крестьянином. Силой заставлял пить свиную и бычью кровь. Тот бедолага протянул порядка пяти недель, но в итоге скончался.
— Ты считаешь, что она все-таки пьет человеческую кровь?
— Вернись в таверну и спроси. Следующий вопрос. Насколько сейчас тебе необходимы деньги? Предположу, что как вампир она еще не успела вызреть и в данный момент нам не подходит. Но остается награда, которую обещали гильдейские старшины. Русалку нашел ты, на эти марки я не претендую.
Симон крепко задумался. Когда пауза стала слишком долгой, Симон покачал головой под внимательным взглядом учителя.
— За время моего ученичества я заработал намного больше, чем ожидал. Деньги мне, конечно, нужны. Но получить деньги таким способом выглядит… неправильным. Сейчас я бы лучше подождал.
Герхард кивнул.
— И, пожалуй, последний вопрос. Ты сочувствуешь этой Лили?
— Да. Ее очень жаль.
— Приятно слышать. В нашей работе легко очерстветь и забыть, что изначально большая часть вампиров — это жертвы. Но еще важнее помнить, что вампир — опасный и хитрый хищник. Если человек может сдержать низменные порывы молитвой и усилием воли, то голодный вампир ведет себя подобно животному.
Симон замолчал. Поначалу слова Герхарда его успокоили и казалось, учитель подсказал, как поступить дальше. Но последняя фраза поставила все с ног на голову.
— Делать-то мне что?
— Узнай, как в действительности обстоят дела со свиной кровью. Дай понять, что знаешь, что подходит только человеческая. Если за всем этим кроется мрачная история, то мы вмешаемся. Если нет — то просто будем за ними присматривать. Если ты не решишь поступить по-другому и сдать ее властям.
Прошло пять или шесть дней с тех пор, как к Оливеру привели вампира. В тот вечер настала очередь его соседа Калеба. К нему завел другого вампира, которого Оливер уже видел. Калеб придерживался предложенного плана и не сопротивлялся во время кормления. Как фон Цаузер и предполагал, моряк пережил потерю крови хуже.
Он проспал больше суток. Потом проснулся, поел и снова уснул. Оливер уже начал беспокоится, но на следующее утро Калеб выглядел заметно лучше, даже почти здоровым. Он съел весь оставленный хлеб, который успел зачерстветь. После чего осторожно попросил добавки у охраны. Аристократа удивило, что те ответили на просьбу и принесли моряку половину краюхи.
По какой-то причине к новичкам здесь относились куда хуже, чем к ставшим пищей для вампиров.
Следующие несколько дней прошли в уже привычном режиме. Днем фон Цаузер скучал в клетке, по ночам они с соседом планировали побег, обсуждали и отбрасывали разные варианты. Выстроенное на складе предприятие было чудовищным по своей сути, но стоило признать, что работало хорошо и эффективно.
А спустя неделю после укуса поведение Калеба изменилось. Он замкнулся в себе, целыми днями спал или сидел без движения, вяло реагировал на охранников и перестал разговаривать с Оливером по вечерам. Поначалу фон Цаузер решил, что моряк просто сломался и смирился с судьбой.