— У вас все в порядке?
— Все отлично, Ганс. Мы с мастером Беккером побеседовали и вместе удивлялись, как вампир мог водить его за нос все это время.
Герхард проследил, как Иво завели в клетку на повозке. Он прошел дальше по улице на несколько домов и приготовился ждать возвращения Симона. Охотник вспоминал вампиров, с которыми встречался за последние месяцы, с тех пор, как взял ученика.
Еще когда учили самого Герхарда или Абеля, наставник объяснял, что нужно выискивать вампиров среди городских низов. Людей без связей, без денег, которым после превращения оставалось только нападать на припозднившихся прохожих, чтобы получить порцию крови. Создавая тем самым новых вампиров.
В этой ситуации охотников воспринимали во многом как избавителей. Горожане и власти знали, что охотники на этом еще и хорошо зарабатывали, но снисходительно на это смотрели. Ведь от этого становилось лучше всем, а добрые дела всегда должны вознаграждаться.
Но потом случилась поездка в Зольрштейн, обман нищих беззубым фон Нойрадом и теперь история с Иво Шнеттеном. Возможно, в мире и конкретно в их городе существует какое-то значительное число вампиров, которые проникли в общество и затаились. Достаточно богатые или изобретательные, чтобы получать кровь с согласия жертв.
И это пугало.
Следующая неделя ознаменовалась двумя плохими знаками: стало намного больше нападений вампиров и намного больше заразившихся красной песчанкой.
Герхард и Симон вместе и по одному продолжали каждый вечер обходить злачные кварталы. Спустя пять дней после истории с Иво Шнеттеном Симон по привычке попытался зайти в кабак неподалеку от нового порта, однако дверь оказалась закрыта. Охотник отступил и огляделся. Сквозь затворенные оконные ставни не пробивался свет.
Симон вздрогнул от неожиданности, когда с ним заговорил сидевший рядом с крыльцом кабака мужчина. Поначалу охотник скользнул по нему взглядом, приняв за очередного нищего. Но, присмотревшись, он узнал завсегдатая этого кабака, тихого пьяницу, который обычно сидел рядом с очагом.
— Сегодня не открылись. Болеют они все. И кабатчик, и брат его, и их жены.
— Странно, — заглядывая в окно, удивился Симон. — Еще дня три назад было полно людей.
— А только все хозяева уже тогда болели. И за эти дни все слегли. И со вчера уже не открываются. По старой памяти зашел, может, кого нашли на замену и снова наливают. Но нет, пусто. Я расстроился и как-то незаметно заснул.
Симон сдержанно поблагодарил пьянчугу и отправился дальше по маршруту. Оставалось только предполагать, сколько посетителей успели заразить кабатчики, пока переносили на ногах первые синдромы болезни и продолжали работать.
При следующей встрече Симон поделился с Герхардом размышлениями о не типичном начале этой эпидемии. В его представлении обычно болезнь приносили с собой беженцы, которые покидали зараженные земли. И в других обстоятельствах песчанка начала бы распространяться с трущоб и медленно пробираться в богатые районы через слуг, торговцев и докторов.
Но сейчас все началось по-другому. Первым достоверным больным в городе был капитан курьерской шхуны «Страсти святого Иакова». Он был королевским чиновником, который прибыл с важным документом, подтверждающим статус Альзенбурга как вольного города.
Когда карантин на корабле закончился, двое докторов подтвердили, что у капитана нет признаков песчанки. Самые богатые горожане, члены магистрата и гильдейские старшины поборолись за право принять капитана. А после того, как чиновника разместили в лучшем доме города, в комнате с пуховыми перинами и лепными потолками, к нему потянулась вереница посетителей. Многие значимые люди решили засвидетельствовать свое восхищение героической стойкости капитана и попутно завести нужное знакомство.
Однако спустя несколько дней на теле капитана стали появляться красные пятна. После чего его заперли в той самой богато обставленной комнате. Но было уже поздно. Конечно, не каждый посетивший капитана заразился. Но и новых больных появилось достаточно.
Первые шаги эпидемии проходили за высокими заборами и крепкими дверьми, незаметно для приличных бюргеров и простого люда. Сложно было сказать, сколько горожан заразилось и с какими последствиями. Но в любом случае, внезапное и необъяснимое затворничество части богачей осталось незаметным для большей части горожан.
Это продолжалось, пока красная песчанка не выплеснулась на улицы города. Сначала через приходившую домовую обслугу, которая возвращалась в дома в трущобах и заражала уже свои семьи. Члены семей отправлялись работать на мануфактуры и заржали коллег по цеху.