— Нам необходимо двигаться! — командую и ускоряю шаг.
Благо, мне не надо ориентироваться на местности. Здесь всего одна дорога, и ведет она прямо туда, куда и следует. А именно — вслед за моими подчиненными и двумя виновницами колдовства Творцов. Интересно, что же будет, когда мы с ними встретимся? Передо мной встанет довольно трудная задача: что дальше? Это вам не героев хватать и бросать в застенки Скалы-под-Небом. Тут необходим анализ, раскапывание фактов и еще раз анализ. Обычными оперативно-розыскными методами тут не обойтись. Придется напрячь мозги. А меня этому не учили. Не умею думать без соответствующего приказа сверху. Впрочем, для думанья у меня в отряде имеется Наследиев. Я же — оперативный командир, умею только действовать. И только действовать! Стратегия не по мне. Хват-майор Зубарев — гениальный тактик.
Подобные мысли приободряют. Расправляю плечи, иду уверенным маршевым ходом.
Эквитей следует за мной. Кажется, он что-то хочет спросить, но не решается этого сделать. Барабанит пальцами по навершию рукояти меча. Бросает на меня быстрый взгляд и тут же отводит глаза. Ну прямо как девица на выданье.
— Внимательно слушаю, — ненавязчиво говорю ему.
Понимаю, когда человек взволнован, обеспокоен или же намеревается чего-нибудь учудить. Все-таки мне довелось когда-то изучать азы психологии на Курсах Самых Младших Офицеров.
— Я вот о чем подумал, — в голосе монарха отчетливо ощущаются нотки неуверенности. — Насколько вы… ты уверен в счастливом разрешении своего задания?
— На все сто процентов, — отвечаю и не узнаю свой голос. Он дрожит и слегка срывается на высокие тона. Ненавижу грозу! И этот мир тоже…
— Точно? — король смотрит мне в глаза. Пристально, недоверчиво — это заметно даже в ночной темноте. — Мне кажется, что ты сомневаешься?
— Я должен быть уверен, что выполню задание. Иначе какой из меня командир? Неуверенный начальник — гибель всей операции. Уверенный офицер — залог долголетия солдата.
Эквитей улыбается из-под шлема. Облегченная и широкая улыбка. Кажется, даже позолоченные дуги нащечников расходятся в бока от движения его щек.
Нет, дорогой правитель. В моменты, когда мне плохо, тебе тоже не будет хорошо и спокойно.
— Если честно, — доверительно сообщаю ему, — то мне кажется, что всем нам крышка.
Нащечники опускаются вниз и хмуро обвисают. Улыбка исчезает, а мое настроение слегка поднимается. Сделай капельку зла ближнему своему, и будет тебе добро. Так сказал когда-то один некромант из одного слаборазвитого мира. Весельчак был. Пока мы его не посадили в Скалу-под-Небом. Уж слишком его "капелька зла" напоминала океан. Сомневаюсь, что это принесло ему хоть чуточку доброго. Но фраза мне запомнилась. Помогает.
Другой мой знакомый говорил чуть по-иному. "Не делай никому добра, и тебе зла не будет". С этим выражением я согласен на сто миллионов золотых или на десять тысяч карат драгоценностей. Но от себя добавлю небольшую поправку. Не делай никому добра бесплатно… Вот это — по мне. Если все пройдет хорошо, то вернусь обратно в фамильный замок ровно на два мешка бриллиантов богаче. Вернее, на один мешок…
Неодобрительно кошусь на Ходжу. Подчиненный не замечает моего враждебного взгляда и спокойно шагает дальше.
Король же опечален моим последним признанием. Он хватает меня за локоть и заставляет остановиться. Остальные члены нашей маленькой экспедиции проходят мимо. Глаза спутников поблескивают интересом, но мы с Эквитеем храним молчание. Раз он хочет поговорить наедине, значит у него есть какие-то причины.
Ходжа понимающе кивает и проходит вперед. За ним трусит астролог, зябко кутаясь в рукава своей мантии.
Шаркает ногами повар. Он с нездоровым интересом пялиться на нас и явно прислушивается. Что-то не нравится мне этот подозрительный тип. И все больше не нравится, чем больше я чувствую голод. Ну невозможно быть таким худым, работая на королевской кухне! Худые — злюки. Они нажираются до отвала, но не полнеют, ибо их изнутри пожирает злоба или зависть. Зря мы брали его с собой. Уж очень он похож на хрестоматийного шпиона. Компанейская душа, разговорчив, чуток и приятен в общении, открытая улыбка, добрые глаза. Такой, если верить книгам, без сомнений вонзит тебе кинжал. Типичный шпионишка.
Проезжают волокуши, монарх сочувствующе смотрит на Прасса. Мне даже становится немного неловко за то, что совсем недавно я хотел стащить с оруженосца шлем. Бедняге немало досталось. Но все равно не понимаю, почему он до сих пор не пришел в себя? Серьезных ран у него не нашлось, по голове его не били. Хлопнулся в обморок, едва только мои лапы прикоснулись к земле этого мира. Или храбрый, по словам Эквитея, Прасс потерял сознание от испуга, увидев громадную пантеру?
Смотрю на тучу, которая уже целиком поглотила небосвод. К лесу мы еще не приблизились, а гроза уже тут как тут. Очень плохо. Чувствую как предательски дрожат руки. Мне не страша ни буря, не боюсь урагана. Но выдержать массу холодной воды, низвергающуюся на тебя за шиворот? Никогда!
Чтобы унять свой страх, оборачиваюсь к Эквитею и пытаюсь что-то сказать. В тот же миг недалеко от нас ударяет молния. Фамильный демон мне под хвост! А я ведь еще несколько секунд назад размышлял над тем, чтобы спрятаться от дождя под укрытием этой толстой липы. Или это осина? В темноте не разобрать.
Разряд попадает прямо в дерево, куда-то посредине ствола. Несчастное деревце взвизгивает, будто живое. Ветви на самой верхушке мгновенно вспыхивают как факел. Ствол трещит и разваливается напополам. Остается острый обрубок, указывающий в небо. Пылающая крона медленно заваливается вниз, лишенная основания. Дистанцию небольшая, к нам доносится запах гари.
Тут же начинает хлестать. Дождь поливает нас щедро, мой комбинезон промокает за считанные секунды. А ведь техники божились, что в этом одеянии спокойно можно просидеть полчаса под водой. Или они имели в виду, что оно не разойдется по швам? Разбойники.
— Что ты собираешься делать дальше? — спрашивает король.
Действительно: бесстрашный рыцарь. Говорит совершенно спокойным и твердым голосом. Почему-то не сомневаюсь, что и пальцы его не дрожат. Можно подумать, каждый день совсем близко от него ударяет молния.
— Собрать вместе всех троих, связанных с магией Творцов, — отвечаю так, чтобы он не услышал нотки слабости в моих словах.
— А дальше?
— Дальше разберемся.
— Плохой из тебя боец, — медленно сообщает Эквитей. — Воин должен планировать на несколько ходов вперед.
Вот дать бы ему сейчас по шее. А потом схватить за шкирки и макнуть головой в придорожную канаву. Благо, там сейчас бурлит довольно много воды.
— Можно подумать, что ты планировал какие-то шаги, когда притворялся безусым юнцом, — рычу на него.
Он молчит, но хмурится. Я же продолжаю его поносить:
— Ты наделал массу ошибок, которые сейчас нам придется расхлебывать.
— Например?
Вот! Я, наконец, добился успеха. Голос монарха подрагивает. Правда, от злости, а не от страха.
— Для начала мог бы навести справки: что же случилось с вашим солнцем. А не протирать кольчугу на заднице, сиживая в столице. Хоть бы в библиотеку сходил, что ли… Или со Слимаусом пообщался. Мог еще раньше узнать об опасности!
— Я и так многое сделал, — отвечает он.
А рука, смотрю, так и налегает на рукоять меча. Я молчу, потому он продолжает оправдываться.
— Поймал всех магов, заставил их говорить…
— И многое узнал о цвете их белья, заговорах в какой-нибудь магической академии и про то, кто с кем спит, — бросаю ему насмешку.
Эквитей угрюмо кивает.
— А что же со зверьем? Зачем было так неосмотрительно переться под когти и клыки, если спокойно мог расстрелять зверей с высоты городских стен?
— Это традиция, — отвечает он. — Все мои предки выходили на бой, а не отсиживались в осаде.
— И где теперь твои предки? — подначиваю, но понимаю, что против древних заветов не пойдешь. Так построен человек. — Все твои деды-прадеды, небось, валяются в фамильных склепах.