Через три года умерла королева Мария. День коронации юной Елизаветы был выбран после личной консультации, которую я дал герцогу Лестеру. Составленный мной гороскоп позволил снискать расположение Елизаветы — королева сделала меня своим научным советником и астрологом. Это означало покровительство. И золото.
В то время я был довольно привлекательным молодым человеком, стройным, высоким, румяным, светловолосым, и догадывался о симпатии Елизаветы. Меня вполне устраивало, что эта властная, сильная, дурно одевающаяся рыжеволосая девушка с длинным носом и гнилыми зубами собирается умереть девственницей.
Елизавета горела желанием заглянуть в мир духов. Желала увидеть волшебное стекло, открывающее канал общения с призраками. Я удовлетворил ее просьбу. Увиденное впечатлило и испугало Елизавету.
Зеркало — небольшой прямоугольник отполированного металла — я купил у французского художника, который был уверен, что вещица проклята. К подобному зеркалу обращался римский император Дидий Юлиан, используя дитя в качестве пророка.
В отражениях проклятого зеркала ко мне обратился Ариэль.
Имена за пределами человеческого мира пусты, особенно когда живешь дольше памяти о них, когда путь наверх долог и изгажен тенями. Но тогда я верил, что мне явился Лев Божий. Но я заблуждался в намерениях Ариэля. Я получил гораздо меньше, чем отдал. Гораздо, гораздо меньше.
Ариэль передал мне агатовую сферу, черный кристалл. В отполированных гранях жили смутные образы и треснувшие голоса. Смысл загадочных видений потустороннего мира часто оставался непостижим. Девочка, назвавшаяся Мадини, шептала на греческом и английском; пропитанная кровью тряпица болталась на острие обоюдоострого меча; жирные личинки ворочались в распахнутом рту умирающего страдальца. Что я видел? Прошлое или будущее?
Я не мог записать и запомнить все откровения магического шара и поэтому занялся поиском секретаря-медиума. Так в моей жизни появился нотариус Эдвард Келли (тогда еще Эдвард Талбот).
Черноволосый, худощавый, с узким лицом и цепкими глазами. Искушенный в некромантии, алхимии и оккультной философии, легко читающий рукописи на древнем кельтском языке, Келли прежде секретарствовал у герметиста Томаса Алена. Но меня интересовало лишь одно: выдержит ли Келли испытание, увидит ли тени иного мира в обсидиановой сфере, услышит ли голоса духов.
Келли отлично справился: видение Ариэля открыло ему секрет изготовления двух талисманов — сложного циклического символа под названием Ангельский Шифр, для создания которого требовался очищенный воск, и Священного Стола из хитинного дерева для работы с восковой печатью.
Поселившись в моем доме в Мортлейке, Келли стал неоценимым помощником в общении с загадочными сущностями. Тетради полнились записями. Чтобы постичь язык духов, мы составили алфавит из двадцати одной буквы. Мистические штудии отнимали бездну времени. Стараясь вызнать у духов тайну философского камня, я позабросил научные изыскания.
Я и Келли быстро обрели славу магов, способных получить алхимическое золото из других металлов. Это позволяло играть на чужих амбициях. Я был представлен польскому князю Альберту Ласки, тщеславному человеку, проредившему собственную казну безумными выходками и сумасбродными развлечениями. Ласки верил в существование красной тинктуры, Великого эликсира, способного залатать дыры в его казне. Полушепотом я поведал князю о могущественных возможностях «магического глазка» и после уговоров согласился организовать сеанс.
Сидя в затененном углу комнаты, князь завороженно следил за погрузившимся в транс Келли. Мой помощник издавал гортанные звуки и произносил непонятные отрывистые фразы, которые были лишь представлением, а не посланиями магического шара. Духи «предсказали» князю богатство и известность, победы над врагами и восхождение на польский престол, обладание философским камнем и обретение бессмертия. Мистификация увенчалась успехом. Воодушевленный Ласки пригласил нас с семьями совершить путешествие на континент.
В январе 1584 года мы прибыли в Краков. Нам предоставили роскошные апартаменты и просторную лабораторию. Я и Келли зажили как богачи.
Вскоре терпение князя начало таять. Мы ссылались на недостающие материалы, неблагоприятное расположение планет и семикратное повторение всех операций на протяжении семи недель. Ласки торопил. Чтобы унять его беспокойство, Келли организовал демонстрацию. Используя тигель с двойным дном, наполненный воском с крупицами золота, он «превратил» ртуть в драгоценный металл. На время удовлетворенный Ласки продал часть земель, чтобы насытить наши с Келли тигли. Но князь так сильно погряз в долгах, что в августе 1584 года уговорил нас отправиться к могущественному и сказочно богатому императору Рудольфу II. Снабженные приглашениями и рекомендациями, мы тронулись в Прагу, надеясь на милость и щедрость покровителя богемских алхимиков.