На повороте поезд с перестуком насел на рельсы. Стал замедляться. Павел сообщил, что они подъезжают к одной из редко используемых платформ. Группа прилипла к окнам.
— Вы журналист? — спросил Павел у парня.
— Нет… не совсем, — ответил тот на ломаном чешском, явно польщенный вопросом; смартфон он поднял над головой, глазком камеры поверх любопытных голов. — У меня свой блог.
— Это достойно, — учтиво улыбнулся Павел. — После экскурсии не спешите уходить, есть для вашего блога кое-что интересное.
— Ого, — вдохновился парень. — Конечно. Спасибо!
Павел с серьезным видом кивнул и прошел в кабину машиниста.
Набирая скорость, поезд мчался сквозь подсвеченную огнями пещеру. Монотонное громыхание колес действовало на нервы. Павел закрыл глаза — на несколько секунд, как подумалось, — но смешки пассажиров привели его в чувство. Он устал, очень устал. От подмигивания ламп, от заученных фраз, от лживых глаз Анеты…
В вентканалы проникал ворчливый голос подземки, еще не привыкшей к ночным гостям. Не к таким.
Во время остановки под Нусельским мостом Павел выбрался из вагона, отошел, чтобы не видели пассажиры, и его вырвало прямо на рельсы.
В 02:56 поезд прибыл в депо «Зличин». Все вышли. Конец экскурсии. Спасибо за потраченные триста крон. Выход направо, по эскалатору или лестнице. Извините, ночью лифт не работает.
Павел стоял на пустой платформе и боролся с желанием закрыть глаза.
— Предложение в силе? — спросил парень.
— Да, пойдемте.
Не оборачиваясь, он направился вдоль состава. Серый кузов, красные двери.
— Когда их списали? — деловито осведомился парень.
— Последний поезд сняли с эксплуатации в девяносто седьмом году, — терпеливо повторил сказанное в начале экскурсии Павел. — Сами вагоны «Ечс» стали поэтапно списывать тремя годами ранее.
Они спустились, гид открыл дверь, включил чахоточный свет и повел пассажира по служебному тоннелю. За стенами подвывал трансформатор.
В душу Павла закралось сомнение: с чего он взял, что Длинный господин будет ждать его вместе с… подношением? Ответа не было. Он прислушался к звуку льющейся воды, не уверенный в его реальности: возможно, вода текла лишь в его воображении и ее тугие струи омывали покрытое пеной тело Анеты…
Под сводом тянулись черные жилы кабелей. По тоннелю растекался гнилостный смрад, плотный и шевелящийся, как туман. Лампы горели через одну или две.
— Куда мы идем? — В голосе парня не было подозрительности.
— В старое служебное помещение. Вскрыли совсем недавно.
— Долго еще?
— Почти пришли.
Впереди мелькнула тень. Скрылась за поворотом. Павел неожиданно решил, что ему плевать на измены супруги, что идущий рядом парень не так уж и плох, что болезненно-грязноватый свет вдоль стен похож на фосфоресцирующий кровавый след.
— Послушайте… — начал он неуверенно, но коридор вильнул налево — и глаза Длинного господина обесценили мысли гида.
Стерли их.
Забывать Павлу было не впервой, особенно после встречи с Длинным господином. Он благополучно забыл об инвалидном кресле, к которому была прикована Анета, последние десять лет способная на измену разве что в снах и грезах. Забыл о том, что ни разу до этого не усомнился в верности жены, даже когда ее молодой зад притягивал взгляды других мужчин, как магнит — металлическую стружку. Забыл о двух круглых проколах на своем плече…
Тень шевельнулась и шагнула навстречу из темноты.
Павел неосознанно прикоснулся к «змеиному» ремешку наручных часов. Супруга заказала часы в интернете. Аккуратную золотисто-черную коробочку доставили из магазина в пятьдесят восьмой день рождения Павла. Анета была старше его на четыре года. «Ты такой стеснительный и доверчивый, это так мило, — сказала она почти четыре десятка лет назад, когда они начали встречаться. — Просто находка для гипнотизера. Неудивительно, что такая мумия, как я, тебя околдовала».
Электрический свет дотянулся до лица Длинного господина. Тот, по-собачьи склонив голову к плечу, облизал огромные острые зубы. Анемичный, неправдоподобно тощий. Скелет, завернутый в сморщенную кожу и плащ.