За спиной Олеси сновали официанты, гомонили возбужденные посетители. Некоторые спустились в ресторан прямо из номеров трехзвездочного отеля, расположенного над пивоварней. Олеся была там один раз с годящимся ей в отцы чехом, банкиром из Праги 2. А потом банкир вернулся к жене и детишкам.
Именно поэтому — «и не спорь!» — она приходила сюда вновь и вновь. Как убийца на место преступления, нет, как жертва кораблекрушения к злосчастному берегу. Призрак, бродящий среди обломков судна под названием «ОТНОШЕНИЯ» и гниющих останков бывших любовников. Иногда она давала им, себе вторую попытку (просто трахалась). Секс с мертвецами, по инерции памяти.
А поезда приходили и уходили…
— А вот вам еще одна холодящая кровь странность, — говорил ведущий. — На останках вампиров присутствуют почти все абсолютные признаки смерти, все, кроме признака Белоглаза. Так называемый феномен кошачьего зрачка заключается в том, что при сдавливании глазного яблока зрачок меняет форму, удлиняется, чего не наблюдается у живого человека. Как утверждают эксперты судебной медицины, зрачки глазных яблок мертвецов из черных гробов оставались округлыми при сдавливании…
— Междоусобные разборки среди вампирских кланов, сражающихся за право контролировать районы, привели к их исчезновению, — продолжил нехрестоматийный профессор: безусый, безбородый, чернявый. — Сохранившиеся летописи говорят нам, что в Праге соперничали два рода кровопийц: носфераты, произошедшие от полоумных бродяг, которые испили кровь распятого Христа, и каиниты, прародителем которых являлся библейский Каин, приговоренный к вечной жизни за убийство брата. Пражские вампиры являлись исключительно состоятельными людьми. Найденное золото подтверждает это. Если верить хроникам, то в клане каинитов состояли даже некоторые князья дома Пршемысловичей. Сердце одного из них, князя Вацлава, проткнули осиновым колом, а под полом опочивальни обнаружили тела более двухсот женщин, девушек и девочек, выпитых до последней капли крови…
— Верите в вампиров? — спросил сосед, глядя в бокал.
Олеся встрепенулась.
— Вы серьезно? — Она посмотрела на его кисти, выразительные, крупные, грубые.
Мужчина кивнул и наконец взглянул на нее. У него были уставшие зеленые глаза. Он кивнул на телевизор.
— Надуманные истории. — Олеся развернулась к собеседнику. — Все для рейтингов.
— Я был там, — сказал мужчина.
— Где? На передаче?
— В склепе. Спустился первым. — Он отер лицо рукой. — Точнее, после Иржи. Но он исчез, а я… — Не договорив, мужчина сделал глоток.
Она подалась порыву:
— Меня Олеся зовут.
— Ян.
— Очень приятно.
— И мне. — Ян казался беззащитным, как поплывший на ринге боксер.
«Не жалей его, — предупредила себя Олеся. — Ты уже это проходила».
— Вампиры — это не сверхсущества, наделенные способностью летать, — говорил профессор. — Мы изучили скелеты и не нашли следов крыльев. Мы полагаем, что кровопийцы, за исключением непонятной мутации, превратившей их зубы в кровяные насосы, были обычными людьми. Их можно было убить мечом или стрелой, и не обязательно серебряными. Хотя миф о боязни серебра имеет под собой почву: у всех десяти вампиров была аллергия на этот металл. Контакт с ним грозил ужасной чесоткой…
— Их было одиннадцать, — сказал Ян.
— Что?
— Гробов было одиннадцать.
— Но они изучили десять скелетов.
— В последнем гробу никого не было. — Ян положил гренку на тарелку, облизал пальцы (странно, но она не почувствовала брезгливости, хотя перемывала ложку, даже если на секунду положила ее в раковину) и только потом взял салфетку. — Во всяком случае, когда мы туда спустились.
Олеся ждала продолжения, но сосед молчал, и ее вниманием снова завладел профессор.
— …страдали ли кровососы от солнечного света? Скорее всего, да. Думаю, нам удастся подтвердить догадку о том, что вампиры страдали от эфемендии, «солнечной» болезни. — Слова ученого сопровождались рисунками, компьютерным моделированием и фотографиями из разряда «додумай сам». Это уже начинало раздражать: ребята с телевидения не хотели или не могли подкрепить «дракулаугодную» реальность, о которой рассказывали, мало-мальски внятным видео из склепа или лаборатории. — При данном недуге любая инсоляция приводит к повреждению тканевой и клеточной структуры, язвам, ожогам. Подобную сверхчувствительность кожи к солнечным лучам или ультрафиолетовому излучению на сегодняшний день имеют около пяти тысяч человек.