Стас присвистнул.
— Ого!
— Теперь Зденек долго с меня не слезет. Прочитаю и верну, но буду чувствовать себя обязанным, и он это знает. — Бездомный вздохнул. — Станислав, давайте уйдем отсюда.
— С книгами покончено?
— Эта книга, — Роберт коснулся груди, — не оставляет другим места, не сегодня. Ой, простите! Я ведь должен…
— Ноу проблем. Пойдемте. — Стас вернул «Теорию прибавочной стоимости» на полку.
За прилавком, на фоне высокого, рельефного дубового шкафа, улыбался Зденек. Слегка выдвинутые ящики казались рассохшимися языками, которые подгадывали удобный момент, чтобы со скрипом выстрелить в спину хозяина лавки.
Роберт семенил справа и лепетал оправдания.
— Я серьезно, без проблем, — сказал Стас на улице. — Давайте вернемся к книгам завтра. А сейчас сделаем перерыв. То есть перекус. Я бы забрался в чей-нибудь сад или огород. Или как это происходит?
Желудок бесстыдно заурчал.
— А-а, — понял гид, — конечно, конечно. Тут недалеко, если повезет. Ну, вы понимаете…
Стас улыбнулся уголком рта.
— Знал, на что подписываюсь.
______________________
Жанр «Visual kei» возник в Японии из коктейля J-Rock’а, метала, панк-рока и глэм-рока.
Бедняк (англ.)
Туризм (англ.)
Стобашенной (чешск.)
Герой мультфильмов «Гадкий Я» и «Гадкий Я — 2».
Ричард Лаймон «Озеро».
Вацлав Матей Крамериус, чешский писатель, журналист, публицист.
Глава 7
Между моим первым и вторым визитом к императору случилась жуткая необъяснимая (тогда) смерть. Убийство.
Тело нашли в арке крепостной стены. В узкой проточине между домами, где годами скапливались мусор и объедки. Обнаженный труп, не похожий на обычные человеческие останки. Съежившийся, как печеное яблоко.
Шум, что поднялся на Золотой улочке, заставил меня покинуть комнату и воочию рассмотреть этот кошмар. Обтянутый кожей скелет выудили из щели палками. Запавший к позвоночнику живот, сморщенные гениталии, обезвоженное лицо, передающее единственную эмоцию — безграничный ужас. Губы так высохли — как и кожа вокруг, — что уже не могли скрыть неровные зубы.
В иссушенных останках кто-то признал графа Мамугна Газа, греческого алхимика, приглашенного Рудольфом из Неаполя. Как и мы с Келли, Газа прибыл в Вечный город за благосклонностью императора. Свой дом на Золотой улочке грек неизменно покидал под охраной огромного мастифа, который имел неплохие шансы на победу в метафизической схватке даже с возмужавшим императорским любимцем Оттакаром. Газа уверял, что пес — дух его далекого предка.
Над мастифом надругались еще более изощренным способом, чем над его хозяином. Ребра животного были размозжены, кости ног сломаны, а лапы запиханы в рваную рану на брюхе. Труп собаки сначала приняли за скомканное одеяло.
Чудовищные находки сложили в мешок и отвезли в королевскую лабораторию.
Фон Хайек сообщил мне, что в трупах не осталось ни капли крови.
— Я приказал сжечь эти… оболочки, — сказал доктор. — Дело не в суевериях, хотя, признаться, ничего подобного я раньше не видел. У основания черепа Мамугна Газа я обнаружил две глубокие раны. Кто-то укусил нашего гостя. Если бы не мертвый пес, я бы предположил, что это следы его клыков, но… кто-то укусил и само животное. Укусил и обескровил. — Фон Хайек покачал головой.
Я чувствовал исходящую от него неловкость, даже растерянность, но, возможно, дело было в вечерней духоте.
— Знаете, что сделали бы крестьяне, будь Газа их родственником? Отрубили бы ему голову, сунули в рот кирпич и положили лицом вниз в ногах покойного. Или изрубили бы тело на куски, а гроб закидали камнями. А может, сварили бы сердце и вырвали зубы.
Я молча смотрел, как придворный врач медленно, словно каждый глоток причинял боль, допивает вино. Его каблук раздражающе стучал по полу.
— Доктор Ди, император весьма обеспокоен этим случаем. Он хочет видеть вас завтра и просил напомнить о гороскопе.
* * *
С каждым новым визитом я чувствовал растущее доверие Рудольфа. Приятно было осознавать, что император видит глубину различия между мной и придворными учеными, по сути — просвещенными нахлебниками, которые трудились в его обсерваториях и лабораториях.
Впрочем, я тоже обладал лишь иллюзией прозрений и открытий. Мы продолжали работать с Келли над расшифровкой посланий черного кристалла, но, как я понял впоследствии, секрет философского камня, обещанный Ариэлем, был лишь приманкой. Темный дух, называвший себя ангелом, занимался внутренней алхимией — трансмутацией человеческих души, сознания и тела.