Он изменил нас, особенно Келли…
Но я забегаю вперед.
Во время второго визита я поделился с императором мыслями о происхождении первородной материи; мы обсудили Menstruum universale, энергию Меркурия, метод получения питьевого золота.
После этого Рудольф пожелал коснуться темы смерти графа Мамугна Газа.
— Доктор Ди, что говорит алхимия о воскрешении мертвых тел?
— Наиболее близок к этому феномен палингенезиса, — ответил я. — Его суть заключена в восстановлении материи, в пробуждении праформы сущности из пепла или праха.
— Что для этого требуется?
— Воля Спагирика, жар пламени и spiritum universalem.
— Вы знаете, что доктор фон Хайек сжег тела. Графа и его пса обескровили. — Император замолчал, в раздумьях пожевывая пухлую нижнюю губу. — У вас есть мысли по этому поводу?
— Поглощение или удаление столь энергетически сильной субстанции, какой, несомненно, является кровь, наводит меня на мысли о процессе смешения. Если угодно, воспроизведения условия жизни. Но мы говорим о человеческой жизни, а не о лабораторных изысканиях, и то, что произошло с графом, просто немыслимо. Это выходит за пределы моральной ответственности и не идет ни в какое сравнение даже с экспериментами по созданию гомункулуса…
Император с тяжелым прищуром посмотрел мне в глаза.
— Вы слышали о кровопийцах, мой друг?
Я скрыл волнение, которое не мог объяснить.
— Раз или два. И, без сомнений, услышу впредь: имена кошмаров не тают на языках, они оставляют волдыри, а значит, память. До этого кровопийц звали «призраками», «мертвецами», «вернувшимися с того света».
— Вы спрашивали об этом свой магический шар?
— В посланиях Ариэля не нашлось и намека на столь богопротивные создания.
— Что ж. — Кажется, Рудольф был удовлетворен. А его хрупкое душевное равновесие — восстановлено.
О себе я не мог сказать того же: я видел намеки, обрывки видений, в которых темные силуэты поглощали беззащитную плоть.
— Что вы думаете об истинной сути «Изумрудной Скрижали»? — спросил монарх.
Я был рад сменить тему и порассуждать о труде Гермеса Трисмегиста.
Затем Рудольф спросил, когда состоится обещанная демонстрация агатовой сферы, и я заверил, что весьма скоро.
Обещания. Мы были опутаны обещаниями. Давали их тем, от кого зависело наше положение в Богемии, и слышали их в ответ от того, кто общался с нами через агатовую сферу.
Покидая императорский кабинет, я думал о древних египтянах и еще более древних демонах.
«Сила Единого проникает под всем: и тонким, и грубым — и управляет ими».
* * *
В день демонстрации возможностей черного кристалла Келли хорошо скрывал волнение перед императором, а еще лучше скрывал восторг — восторг крысолова, загнавшего жертву в угол. До того как стать моим компаньоном, Келли работал нотариусом (кажется, я уже упоминал об этом). Его изуродованные уши (Эдварду отсекли бо́льшую их часть) были наказанием за мошенничество с документами. Об этом я узнал лишь в Праге из порывистой пьяной речи Келли. Унизительное увечье мой ассистент скрывал под черной шапочкой, придающей ему вид пророка.
Келли подошел к эбеновому ларчику, украшенному бархатом и серебром, открыл крышку и осторожно извлек из мягкого колыбельного нутра магический шар. Келли опустил кристалл в центр покрытого алым шелком стола и встал напротив. Я прочитал молитву и замолчал. Потом зазвучал голос Келли: труднопроизносимый жаргон, призванный ввести в заблуждение легковерных слушателей. Я ощутил нервное движение Рудольфа, пристально следящего за моим компаньоном. За гранями магического шара клубилась мерцающая тьма, и только мы с Келли знали, что может пробудить ее обитателей.
Кровь. Несколько капель крови.
Я пододвинул поближе чернильницу, открыл крышку, обмакнул перо и приготовился записывать. Пророчества военных побед Рудольфа, намеки на альянс с силами вне Богемии — все то, что мы отрепетировали с Келли.
Подавшись вперед, монарх внимательно слушал.
— Я, Задкиэль, ангел сферы Цедек, — провозгласил «пребывающий в трансе» Келли, — желаю, чтобы император лично записал рецепт философского камня. К нему обращаюсь я.
Рудольф посмотрел на меня. Я кивнул и встал из-за стола. Император занял мое место, взял в руки перо и опустил его в чернильницу.
— Очисти Аудкал и добейся его четырех степеней разложения, — вещал медиум. — Последнее разложение надобно продолжать четырнадцать дней, пока не затвердеет Длафод, не превратится в красный сверкающий Образ Возрождения. Также возьми красное Луло и четырежды распыли его на огне, тогда Аудкал станет священным Дарром. Но взять его следует в миг наивысшего совершенства, когда он осядет на землю и вновь потянется к небесам. В этом Тайна.