— О чем хмуришься? — спросил Ян, уже разделяя озабоченность Лукаша.
— Лучше оставить как есть и позвонить начальству. Пускай разбираются.
— Да брось! — выпалил Иржи.
Ян смотрел на Лукаша. Инструкция, инструкция… Им следовало остановиться, как только ковш экскаватора наткнулся на подземную постройку.
Склеп.
На геодезических планах постройки не было, да и не могло быть. Ян сомневался, что еще два часа назад о склепе знал хоть кто-то… живой. Они должны прекратить и набрать нужный номер, и пусть люди с серьезными, задумчивыми лицами разбираются и решают. Скорее всего, стройку свернут, а котлован облюбуют археологи и историки.
«Не открывай дверь…»
Какая-то часть Яна — испуганная, слабая — молила послушать Лукаша. Остановиться. Но была и другая, та, что твердила о шансе, который нельзя упускать. О хорошем сюрпризе и исцелившемся сыне.
— Мы рискнем, — сказал он с фальшивой бодростью. — Открываем.
Лукаш глянул на Яна, но промолчал. Седовласый рабочий подошел к двери, ручку которой уже сжимал обеими руками коренастый Иржи.
Ян задрал голову. За краем котлована высилось пыльное небо, в котором были столб линии связи, краешек кабины скрепера и потускневшее солнце. Но Ян видел дальше, зрительной памятью: и сочно-зеленые поля, и изгиб дороги, и цепочку особняков, и конную площадку. Уже скучал по этим видам.
— Респираторы, — сказал он и надел первым.
— Газ? — спросил Иржи.
— Кто знает.
Последняя стройка «на стороне» — гольф-клуб в пригороде Праги. Дальше — свое дело. Брат Яна все продумал и просчитал. Они откроют строительную фирму. Брат подал документы на регистрацию и теперь занимался получением лицензий, обивал пороги Торгового реестра и налоговой. Тягаться со строительными гигантами, владеющими складами, современной техникой и инструментами, разумеется, будет сложно, но свою нишу они отвоюют. Технику возьмут в аренду, поставками материалов займется брат, а Ян сколотит бригады: знает толковых, рукастых ребят, которым можно доверять. Иржи — в первых рядах.
Дверь подалась с первого раза. Сыпанула ржавой мукой, заскрежетала, но покорилась напору Иржи.
«В конце концов, — решил Ян, — все нарушают предписания. Копаем тут яму в самый ад, а у осевых точек ни одного геодезиста с нивелиром».
Склеп дохнул сыростью и холодом. Открылся низкий проем; широкие ступени скатывались в густой мрак.
Включили фонарики. Лучи света скрестились, выхватили узорчатую паутину и слоистую пыль. Слой пыли на ступенях не казался достаточно толстым для погребенного под землей сооружения.
Ян повел фонарем: никаких следов. Он действительно ожидал увидеть следы? И да, и нет. Смотря у какой части собственного «я» спрашивать.
Лукаш достал сигарету.
— Не надо, — покачал головой Ян.
Напарник кивнул.
Первым пошел Иржи, следом Ян, замыкал Лукаш. Три кладоискателя в серых респираторах.
Звук шагов был до странности приглушенным, оскопленным на эхо, лишенным воздуха.
— Словно в воронку спускаемся, — усмехнулся Иржи.
Ян не считал это смешным. Старался думать о сокровищах.
За клад полагалось законное вознаграждение. Десять процентов от стоимости находки. Не слишком большая доля, как считал Ян. Но прелесть клада в том, что его истинный размер знают лишь две стороны: закопавшая и нашедшая. Лукаш и Иржи наверняка согласятся. А государство обрадуется и остатку.
Осколки прошлого то и дело звали из земли, просились на свет. Прогулки с металлоискателем соперничали с рыбалкой. Искали, а иногда и находили. Бронзовые гривны, браслеты, топоры, серпы — привет от торговцев прошлого, трясущихся за сохранность товара. Сундуки с серебром и золотом — привет от богачей других эпох. Кто-то охотился за золотом Рейха в лесах городка Штеховице, недалеко от Праги. А кто-то, как Ян, просто копал глубокие ямы, не думая о сокровищах, — и срывал банк.
Ступени закончились, Иржи нырнул под низкий свод глубокой арки и остановился.
— Что за дела…
Широкая спина парня мешала обзору.
— Эй. — Ян ткнул Иржи между лопаток. — Не прозрачный.
Позади что-то бормотал в респиратор Лукаш.
Иржи шагнул вперед и в сторону, нехотя, медленно, и Ян ступил в просторное промозглое помещение. Пошарил фонариком.
— Боже, — вырвалось у него.
Склеп — это и впрямь был склеп — пах легендами, древними, страшными, истертыми в каменную пыль, но по-прежнему опасными. В его ледяной гранитной глубине лежали открытые черные гробы.
— Боже мой, — повторил Ян.
— Кто это? — спросил Иржи без былой бравады в голосе. — Что это?