— Пригласи на следующий танец Лику, — попросила я, когда фигура завершилась и мы вновь оказались рядом.
— Она же с этим инспектором, — несколько озадаченно возразил Энди.
— Пригласи, — повторила я с лёгким нажимом.
— Она… ну…
Энди замялся, нам снова пришлось разойтись, и я, с трудом заставляя себя улыбаться, вновь оглядела зал. Кристиана нигде не было видно, то ли прятался в толпе, как любила делать и я сама, то ли сбежал. Алиса стояла в первом ряду зрителей, вся такая тихая и скромная. Это меня пугало.
— Она что? — уточнила я, вновь вкладывая руку в ладонь Энди.
— Она со мной не пойдёт, — мотнул он головой, опуская глаза.
— С чего ты это взял? — удивилась я, лишь чудом не наступив на подол какой-то незнакомой замешкавшейся девицы.
— Ну… она… — снова замялся Энди, а потом торопливо выпалил: — Я же никогда ей не нравился. В смысле… ну…
Мы опять разошлись, и мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать нервный смех. Это же надо какой поворот сюжета. Интересно, а Лика помнит, как ещё в школе отказалась с Энди танцевать и удрала домой? Помнит, уж наверняка. Я тогда тоже решила, что это она из вредности, но, видимо, ошиблась. А он мне вообще так и не сказал, с чего вдруг пошёл её приглашать. Да я и не спрашивала, все мои мысли тогда занимал бесов придурок Тони.
— Пригласи её, — твёрдо сказала я после последней фигуры.
— Ты серьёзно?
— Энди, мы уже почти взрослые люди, — вздохнула я. — Школьные глупости в прошлом, хвала богам. Просто пойди и пригласи девушку танцевать.
— Если я об этом пожалею, марципана до нового года не получишь.
— А если нет? — коварно улыбнулась я, приседая в заключительном реверансе.
— Посмотрим, — хмыкнул Энди, подавая мне руку, чтобы проводить обратно к Алисе.
Обязательная программа на этом была, в принципе, исполнена. Можно было, конечно, станцевать ещё раз или два, но я не была уверена, что хочу этого. Лучше уж постоять в сторонке, проследить за Алисой, которая явно что-то замыслила. Да и вообще подумать обо всём не помешает.
Всерьёз призадуматься я не успела. Сначала перед Алисой возник какой-то долговязый прыщавый юнец в явно очень дорогом костюме, висевшем на хозяине как на вешалке. В глазах сестры мелькнули тоска и брезгливость, но потом она, очевидно, решила, что танцуя обратит на себя больше внимания, чем уныло стоя в толпе, и с заученно любезной улыбкой приняла протянутую руку. А через пару мгновений пришла и моя очередь демонстрировать умение правильно улыбаться в любой ситуации.
— Госпожа Бентон, окажете ли вы мне честь?
Лицо Кристиана было совершенно непроницаемым. Таким я привыкла видеть его на занятиях и в коридорах академии: лощёным, безжизненно безупречным лордом без единого малейшего изъяна. Вот только сейчас этот лорд сделал то, чего не делал прежде. И я такого совсем не ожидала. И отказываться было… невежливо и странно.
Третьим танцем обычно был менуэт, и это меня несколько успокоило. Я его не любила, вечно боялась перепутать движения, но, справедливости ради, в них все путались. Зато расстояние между партнёрами почти всё время оставалось очень почтительным, что не могло не радовать.
Когда вместо ожидаемого менуэта заиграл медленный вальс, у меня ноги подкосились, но отступать было поздно. Не школьница уже, чтобы сбегать от такого. В мои годы пора научится держать лицо. Но боги, как же это сложно! Тело так и не желало толком слушаться. К счастью, сейчас от меня не так уж много требовалось, главным образом не наступать партнёру на ноги. На этом я и постаралась сосредоточиться.
— Тебе пора припудрить носик.
— Что? — ошалело выдохнула я, едва не споткнувшись.
— Ты же не хочешь пропустить открытие века? То есть, лаборатории.
— Сейчас? — я так и не верила своим ушам. — А что, можно?
— Почему нет?
Мысли скакали в голове бешеными тушканчиками. Хотела ли я увидеть ключ Берсена? Да больше всего на свете! Почти. На самом деле я хотела, чтобы этот танец закончился поскорее. И чтобы он никогда не заканчивался. Эти два противоположных и взаимоисключающих желания буквально разрывали меня на куски, напрочь лишая возможности рассуждать сколь-нибудь трезво.
Близость Кристиана сводила с ума куда сильнее, чем близость желанной разгадки, и это было для меня в новинку. А ещё это было абсолютно неправильно и абсолютно прекрасно. И стало уже неважно, сколько это продлится, час или жизнь. Пускай и час, но это будет мой час, стоящий… Боги, да чего угодно стоящий!