— Мама прислала, — сообщил Энди, улыбнулся и добавил: — Как обычно.
Я усмехнулась, отправляя в рот первую конфету. Энди к марципану, как и к сладкому вообще, был совершенно равнодушен, так что коробку эту в посылку вложили совершенно определённо для меня. Если здесь, в Академии, публика ещё строила разные гипотезы о моих отношениях с Энди, в глазах родителей — и его, и моих — наша свадьба давно была делом решённым.
Надо сказать, так они на это смотрели не всегда. К старшим классам моя мама всё чаще пыталась завести со мной разговор о будущем. А именно — убедить держаться от Энди подальше, потому что с ним у меня будущего нет, а другие парни, те, с которыми оно есть, никогда так ко мне не подойдут. Сочтут, что всё равно нет у них шансов. Энди родители тоже усиленно намекали на необходимость больше смотреть на девушек своего круга. Оба мы эти намёки и разговоры попросту игнорировали, понимая, что никогда и ни в чём никого не убедим. И, что удивительно, постепенно они сошли на нет, сменившись молчанием, сперва выразительным, потом усталым, потом смиренным. А потом все стали видеть в том, что полагали неизбежным, и светлые стороны тоже.
— Передай ей мою глубокую и искреннюю благодарность, — попросила я, съев вторую конфету и решив, что пока с меня хватит. — Слышал что-нибудь интересное?
— Совершенно ничего, — покачал головой Энди. — Болтают про студентку какую-то, целительницу, вроде. Что её то ли парень, то ли просто поклонник чего-то там грозился. Но это, по-моему, бред.
— Это я тоже слышала, — согласилась я задумчиво. — Действительно, бредово как-то. Ладно побить из ревности, это понятно, но перерезать горло… И почему на чердаке?
— Вот именно. Можно побить. Можно при этом перестараться ненароком. Но не горло же резать. Не думаю, что тот парень настолько идиот, чтобы так себе виселицу выпрашивать.
— Но тем не менее, — медленно выговорила я, — здесь нашёлся кто-то, кто именно настолько идиот. Или наоборот, очень умён.
— Думаешь, это кто-то из академии? — недоверчиво спросил Энди, понизив голос почти до шёпота.
— Скорее всего, — пожала плечами я. — Замок весьма хорошо охраняется, каковы шансы, что сюда смог войти посторонний?
— Для хорошего мага это вполне возможно, хотя и непросто, да, — покачал головой Энди. — Вопрос только в том, зачем с такими сложностями убивать мэтра Осберта.
— Такое убийство, — совсем уже шёпотом заговорила я, — можно совершить только из очень сильной ненависти. Или в ритуальных целях.
— И надо же какое совпадение: мы нашли на чердаке место проведения неизвестного ритуала, — подхватил Энди. — Мы должны рассказать об этом следователю.
— Лучше так, чтобы не узнал никто из преподавателей.
— Ты боишься, что нас накажут или…
— Или, — буркнула я. — Мне, знаешь ли, кажется, что никто посторонний сюда не заявлялся. Всё это работа кого-то из местных, и маловероятно, что студентов. Так что любой из преподавателей может оказаться преступником. Что-то не хочу я ненароком на лестнице запнуться или грибочков переесть.
— У тебя паранойя, — устало вздохнул Энди. — Ничего с нами под носом у комиссара не случится, зачем привлекать лишнее внимание новым преступлением? Да и какой смысл будет с нами что-то делать после того, как мы всё выложим?
Разумеется, Энди был прав. Мы ведь не соучастники, мы, если хорошо подумать, ничего толком и не знаем. Всё, что нашли мы, запросто может найти и следователь, если уже не нашёл. Так что ценность наших рассказов невелика. Но мыть кастрюли и тем более туалеты всё равно не хочется.
— Скорее всего, если нас и будут допрашивать, то без наблюдателя, мы ведь совершеннолетние, — продолжил выступать в роли гласа разума Энди. — Так что расскажем о находках, да и всё. С остальным пусть без нас разбираются.
Как я ждала вот этих последних слов! Знала, что на этот раз непременно их услышу, впервые в жизни. Никогда раньше Энди не пытался отговорить меня от очередной авантюры. Всегда честно предупреждал о возможных последствиях, исключительно для очистки совести — обычно я и сама их себе вполне отлично представляла. Но ни разу и словом не обмолвился о том, что нужно остановиться. А теперь сказал об этом прямо.
— Ты прав, — покорно кивнула я. — Кстати, как думаешь, Осенний бал из-за этого всего отменят?
Энди пару секунд взирал на меня с искренним недоумением. Немудрено, столь радикальная смена темы разговора была не в моём стиле, и вообще, к балам я отродясь была равнодушна. Потом на его лице отразилось понимание, он тоже заметил поднимающуюся по лестнице мэтрессу Фишт.