— Кстати, — продолжила Лика, снова наполнив обе чашки, — а кто ещё кроме меня не любит распрекрасную Алису? Впрочем, открою тебе большой секрет: из моих знакомых её не любит решительно никто. Но всё-таки, о ком говорила ты?
— О госпоже Маргарет, — ответила я и на всякий случай пояснила: — Матери Энди.
— Она мудрая женщина, — с усмешкой кивнула Лика.
Я не слепая, всегда замечала, что восторги соседок и подруг мамы несколько приторны и наигранны, но, честно говоря, предполагала, что на самом деле им просто наплевать, но маму хочется порадовать. Чего там: ей приятно, им нетрудно. Никогда не предполагала, что таким манером они маскировали неприязнь.
— Алисе или завидуют, — продолжила Лика, — или видят, что она по правде собой представляет. И тебе давно пора поставить её на место. Ты такая же дочь своим родителям, и не обязана сидеть без гроша, пока она получает дорогие подарки. Вот скажи мне, в чём ты пойдёшь на Осенний бал?
— Думаю, бал отменят, — буркнула я, загораживаясь чашкой. — Будет траур и всё такое.
— Точно, — заметно огорчилась Лика. — Об этом я не подумала. А ты уверена? В смысле, уже слышала от кого-то или просто предполагаешь?
— Предполагаю, — усмехнулась я, радуясь смене темы разговора, а ещё чувствуя себя слегка отмщённой и потому более уверенной в себе. — Но это будет логично.
— Надо будет выяснить у кого-нибудь. Можно ещё конфетку?
— Что, — рассмеялась я, вставая за коробкой, — раз бала не будет, можно не изводить себя диетами?
— Да уж, — согласилась Лика. — Но от ещё всего одной конфеты в любом случае не случится ничего страшного.
* * *
Народу на завтрак пришло неожиданно много. Обычно студенты предпочитали с утра поспать лишних полчаса, да и традиционные каши, признаться, при всей своей научно доказанной полезности не слишком вдохновляли. Но сегодня в меню помимо овсянки ожидались новости, как раз за этим блюдом и явилось подавляющее большинство присутствующих.
Впрочем меня, как и многих других, уже в дверях столовой начали терзать по этому поводу весьма определённые сомнения. За преподавательским столом в полном одиночестве сидел лорд Маркос, уныло ковыряя ложкой в тарелке. Не было ни мэтра Эмсби, никогда не упускавшего ни единой возможности поесть, ни мэтрессы Ваймет, частенько потчевавшей нас лекциями о пользе правильного завтрака, ни мэтрессы Фишт, от которой как раз следовало ожидать каких-то объявлений. Лика за моей спиной разочарованно вздохнула, но делать было нечего. Раз уж пришли, придётся завтракать.
Овсянка оказалась слегка пересоленной, зато булочки удались на славу. Я съела две, воспользовавшись желанием Лики компенсировать вчерашнее чаепитие с конфетами сегодняшней умеренностью. А лорд Маркос так и печалился над своей кашей, и отчего-то мне подумалось, что это неспроста. Ни разу за всё время учёбы здесь я не видела его на завтраке. И Энди не видел, а он завтрак пропускал нечасто. Так с чего вдруг уважаемый куратор сегодня объявился? Явно ведь не здоровьем своим внезапно озаботился, лекций мэтрессы Ваймет наслушавшись.
Да и в конце концов, какое-то объявление нам должны же были сделать. Вчера мэтресса Фишт так и не сказала, будут ли сегодня занятия, и если будут, то по обычному ли расписанию. Потому народ не расходился, сидел за столами, перешёптываясь и попивая бледный, отдающий горелой морковкой кофе так старательно неспешно, словно это был очень изысканный и дорогой напиток.
Терпение наше вознаградила-таки именно мэтресса Фишт, явившаяся под самый конец завтрака, за четверть часа до начала занятий. Окинув собравшуюся публику суровым взглядом, она прокашлялась, хлопнула пару раз в ладоши, хоть в этом и не было нужды — все и так притихли и навострили уши, едва она вошла, и сообщила, что занятия сегодня будут по обычному расписанию. Кашлянула ещё раз и добавила, что всю дополнительную информацию до нас при необходимости донесут кураторы.
Последняя фраза заставила лорда Маркоса скривиться, словно в очередной ложке каши ему попался кусок свежего лимона. Это было в принципе интересно и вполне примечательно: он, конечно, всегда не любил академическую бюрократию, в частности навязанную ему должность куратора нашего курса, но раньше не делал этого настолько демонстративно. Что же не так с ним и с этим расследованием?