— Я была на чердаке накануне вечером, — тихо сказала я наконец, опустив голову и уставившись на изукрашенный разноцветными пятнами от реактивов край стола.
О том, что были мы там вдвоём, я решила не упоминать, во всяком случае пока. Сперва стоило разобраться, насколько можно доверять этому Генри Кинану. Хотя бы узнать, не побежит ли он тут же рассказывать о моих подвигах мэтрессе Фишт, например.
— Зачем? — поинтересовался инспектор.
— Хотела попытаться выяснить, что за грохот донёсся оттуда ночью.
— Грохот?
Я всё-таки заставила себя поднять взгляд, озадаченная тоном, которым был задан вопрос. Следователь явно удивился моим словам. А это могло означать только одно: никто до сих пор не рассказывал ему о странном звуке, перебудившем среди ночи всю академию. И вот это было ещё как странно. Понять бы только, инспектору здесь врут или это он сейчас врёт мне, чтобы выяснить, что я знаю.
— Ну да, — нарочито невинно хлопнув глазами, кивнула я. — Ночью откуда-то с чердака раздался ужасный грохот. Потому вечером следующего дня я пробралась на чердак и обнаружила там нечто очень похожее на следы неизвестного мне ритуала.
— Какого ритуала?
— Говорю же, что понятия не имею, — развела руками я. — Магических следов не осталось, только выжженный на полу круг.
— Я осматривал чердак, — задумчиво проговорил инспектор, — но нигде не увидел там ничего подобного.
— Думаете, вру? — сухо спросила я, посмотрев ему в глаза. — Или нет, скорее фантазирую, чтобы внимание к себе привлечь, да?
— Нет, не думаю, — неожиданно твёрдо возразил следователь. — Я вам верю и считаю, что скорее это кто-то успел хорошо замести следы.
— Но кое-что я забрала, — вновь заговорила я после секундных колебаний, вытаскивая из кармана бумажку с кусочком воска. — Кажется, это капнуло с ритуальной свечи.
Инспектор осторожно принял улику у меня из рук, осмотрел её, чуть сощурив глаза, осторожно понюхал, завернул обратно и сунул во внутренний карман кителя. Посмотрел на меня внимательно и серьёзно, а потом негромко сказал:
— Спасибо. Когда буду в нашей лаборатории, попрошу попытаться что-нибудь из этого извлечь.
— Надеюсь, вам с этим повезёт, — пожала плечами я. — Потому что больше мне сказать, в общем-то, нечего. Было, правда, у меня ещё предположение, что тело пытались спрятать с помощью кокона, но тут уж вам виднее должно быть.
— Возможно и пытались, — кивнул инспектор. — А вы наблюдательная девушка. Не думали о работе в сыске?
Конечно же, это был дурацкий комплимент, мелкая лесть в попытке расположить к себе и разговорить. Меня она, правда, скорее насторожила. И всё же стоило, пожалуй, подыграть. Так я в любом случае ничего не теряла.
— Не буду отрицать, и сейчас думаю об этом, — чуть улыбнулась я. — Спрашиваете из-за моего признания в визите на чердак?
— Но вы, надеюсь, понимаете, что лезть туда в одиночку было не слишком… осмотрительно?
— Теперь понимаю, — вздохнула я, надеясь, что раскаяние удастся изобразить сколь-нибудь достоверно. — Но когда я туда лезла, я не думала о чём-то вроде убийства. Раньше тут у нас, насколько я знаю, никого не убивали.
И вот это, кстати, было чистой правдой. Да, мы с Энди много чего опасались, планируя свой поход, но едва ли всерьёз думали, что нам может грозить смерть. Я так точно не думала. Тогда. Зато сейчас меня одолевали сомнения в правильности уже принятого решения.
Конечно, в моих руках кусочек воска с чердака был в любом случае совершенно бесполезен, а инспектор мог что-то с его помощью да выяснить. Только вот шансы на такую удачу были крайне малы. И в то же время эта штуковинка вполне определённо доказывала, что я побывала на чердаке и являюсь в этой истории свидетелем. Ничего толком не знающим, но всё равно не очень-то нужным.
Сама не знаю, с чего вдруг меня одолела такая подозрительность, где-то явно граничащая с паранойей, но доверять этому инспектору и в мыслях не было. Хотя, казалось бы, он был человеком вполне посторонним, никак не связанным ни с академией, ни с последними здешними событиями. Это, наверное, у меня от отца. Навидавшись за три десятилетия работы страховым следователем всякой человеческой хитрости и подлости, он бывал порой недоверчив даже с самыми близкими. Кажется, это повлияло на меня сильней, чем я думала.