Так или иначе, теперь мне нужен был ответ хотя бы на один из имеющихся вопросов. Что именно произошло на чердаке? Кто и зачем убил мэтра Осберта? Наконец, почему сбежал преподаватель магии крови? Неважно, каким предполагался результат нападения, важно другое: раз на меня напали, кто-то думает, что какой-то из этих ответов у меня уже есть. Или по крайней мере есть то, что может к нему привести. Но у меня ничего не было, только книга.
Имел ли вообще беглый мэтр какое-то отношение к происходящему сейчас? Насколько я знала, за последние лет двадцать это был единственный в Арсдейре достаточно странный и таинственный случай. Страх смерти — вполне веская причина для такого побега. Вся разница в том, что там, где магу крови удалось унести ноги, знаток рун был убит. Всё это, конечно, здорово смахивало на поиски там, где светло, а не там, где потеряно, но других зацепок пока не было.
Морщась от боли, я присела на пол и вскрыла тайник. Свёрток лежал на своём месте. Вытащив его, я вернулась на кровать, развернула книгу на первой закладке и поморщилась уже от досады. Сигнальная печать, серьёзно? Любой второкурсник нашего факультета умеет повесить такую на тумбочку, где хранит вкусняшки из дома. А любой четверокурсник снимет её оттуда без шума и пыли.
Остальные закладки принесли аналогичное разочарование. Но, положа руку на сердце, какие тайны бытия можно надеяться отыскать в общедоступной, судя по синему цвету штампа, книге из академической библиотеки?
Сигнальная печать, печать сокрытия, пять различных типов зачарования замков… нет, эта книга не содержала ответов. Она была лишь вехой на пути их поиска тем, кто её читал, оставляя закладки в местах, которые счёл самыми для себя полезными. Да, вот оно! Я улыбнулась сгустившимся за окном осенним сумеркам.
Преподаватель сбежал из академии посреди ночи. И, кажется, перед этим хотел куда-то тайком пробраться. Возможно, в этом он преуспел, и его напугало то, что он в итоге обнаружил. Возможно, попытка не удалась, и ему пришлось уносить ноги, чтобы избежать мести за своё вторжение. Только вот так или иначе один вопрос оставался открытым: куда же беглый мэтр так стремился проникнуть?
Вернее всего, осуществлять свой план он решил ночью. И раз на пути ожидались зачарованные замки и сигнальные печати, собирался он либо в какую-то из лабораторий, либо в одно из закрытых хранилищ библиотеки. Не стоило сбрасывать со счетов и подвал. Лично я там ничего таким образом запертого не встречала, но, положа руку на сердце, всех тамошних закоулков не знает даже завхоз. А вот личные комнаты преподавателей… ночью там обычно находятся их обитатели. Разве что мэтр точно знал, что хозяина не будет дома.
Улыбка моя погасла, сменившись унынием. Количество возможных вариантов стремилось таким образом к бесконечности. Проверять их все можно до конца учебного года, и ещё потом летние каникулы убить на это же занятие. И ничего так и не найти, потому уже, что за прошедшие годы спрятанное могли десять раз перепрятать. Более-менее приемлемый вариант был, по сути, всего один: задать прямой вопрос главному герою этой истории. Осталось только придумать, как это сделать.
Лика ворвалась в комнату порывом ураганного ветра. Она так энергично распахнула дверь, что рубашка раненой белой птицей спикировала с кроватной спинки на пол. Но Лика, обычно очень бережная со своими вещами, не обратила на это ни малейшего внимания.
— Как ты?! — выпалила она с порога, ещё даже дверь за собой не прикрыв. — Болит что-то? Целители что сказали?
Я призадумалась. Болело всё. Диагноз — ушиб всей меня, так это можно было сформулировать. Ничего более ужасного, хотя и это неприятно. А всего неприятнее то, что покамест о моей судьбе волновались Энди и Лика, а от родителей никаких сообщений мне не передавали. Хотя Розалин, в этом я и минуты не сомневалась, давно отстучала им телеграмму. А может, даже и вестника отцу послать не поскупилась.
— Всё хорошо, — сказала я вслух, и даже улыбнулась довольно искренне. Если не особенно присматриваться. — Правда, всё хорошо. Только спину надо будет мазью мазать утром и вечером.
— Ну, это я могу, — с явным облегчением отозвалась Лика, наконец подобрав с пола рубашку и повесив её обратно на кровать. — А то слух прошёл, что тебя убили.
— Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — невольно рассмеялась я. — Мне и больнее доставалось, но ничего, пережила.
Это, кстати, было почти чистой правдой. Больнее мне в самом деле доставалось, целых два раза. Однажды подо мной провалилась гнилая доска на старой мельнице, я распорола себе ногу от лодыжки до колена и только чудом не улетела в затопленный подвал. А всего год спустя сломала руку и два ребра, упав с лошади. Вот тогда мне было гораздо больнее. Но страшнее чем сейчас никогда ещё не бывало.