Матушка моя частенько бывала трагически беспечной в денежных делах. Будучи дочерью богатого заводчика, она с детства привыкла жить на широкую ногу. Только вот отец её когда-то начал своё дело на средства, полученные в приданое за первой женой. А значит, по закону никогда и ничем не владел лично, оставаясь всего-навсего управляющим имуществом сперва супруги, а потом — их единственного общего сына.
Когда дед скоропостижно скончался, этот самый сын, получив наследство, не посчитал нужным продолжать вместо отца обеспечивать мачеху и пятерых сестёр. Ограничился передачей им того, что было оговорено брачным контрактом: небольшого дома в городе и шести тысяч флоринов в ценных бумагах. Так что в приданое мама получила всего тысячу флоринов. Точнее, по факту, доход в сорок флоринов в год.
Жалованье моего отца в девятьсот флоринов в год теперь позволяло нам чувствовать себя вполне неплохо устроенными. Но лишившись его по какой-либо причине, мы неизбежно оказывались в положении довольно затруднительном. Мамина расточительность никак не позволяла отцу скопить сколь-нибудь серьёзную сумму, которая могла бы по-настоящему выручить нас в подобном случае. Отложенных им за двадцать лет в дополнение к маминому приданому трёх тысяч могло хватить только на самую скромную жизнь. Потому-то отец даже не мечтал пока о пенсии. И разумеется, нам с сестрой не стоило рассчитывать на какое-либо приданое.
Я вполне осознавала этот факт и изначально готовилась самостоятельно добывать себе средства к существованию. Но у Алисы были на эту жизнь совершенно другие планы. И теперь мне стало как никогда прежде очевидно, какие именно. Занимаясь музыкой, рисованием и танцами, она определённо готовила себя на роль элегантной светской дамы, супруги богатого человека. Оставалось лишь отыскать такого человека и склонить его к браку. Именно этим сестрёнка и планировала заняться на балу.
Оба ежегодных бала в Арсдейре собирали множество высокопоставленных магов, людей преимущественно довольно знатных и далеко не бедных. Причём приезжали они сюда со своими отпрысками, чтобы под благовидным предлогом и на нейтральной территории познакомить их с потенциальными супругами. Мама и Алиса явно видели в этом возможность свести важные знакомства и, если получится, сразу очаровать кого-то.
Если бы они спросили меня прямо, я столь же прямо ответила бы им, что подобные надежды — сущая глупость. Безродная бесприданница, лишённая к тому же магического дара, не заинтересует тут никого. Всерьёз, во всяком случае. Но меня никто не спрашивал.
И вот ведь что удивительно: мне-то матушка упорно советовала искать пару по себе, хотя Энди при всём своём богатстве не граф и даже не барон захудалый. Зато в способности Алисы заполучить как минимум богача, а лучше, конечно, герцога, она, похоже, ничуть не сомневалась. И где же тут, скажите мне, рассудительность и здравомыслие? Нет их, даже в лёгких намёках.
— Кстати, а бал-то отменят? — вмешалась Лика, спася меня от необходимости всё-таки ответить на вопрос Розалин что-нибудь.
— Ничего такого я пока не слышала, — заверила её тётушка.
Я опять усмехнулась. Как удивительно, кто бы мог подумать. Для того, чтобы бал отменили, должен хотя бы бальный зал сгореть, и то не факт, что сработает. Перенесут в спортивный или в фехтовальный, например. Шик будет не тот, конечно, но слишком уж важно это мероприятие для престижа академии и её ректора лично. Тут тебе и щедрые пожертвования, и политика всякая хитрая. Сейчас лорду Давирсу как никогда важно продемонстрировать, что он полностью контролирует ситуацию. Иначе его ведь и заменить могут. Кем-нибудь более умелым и решительным, способным разбираться с проблемами быстро и тихо, не создавая сильным мира сего неудобств.
— Значит, не отменят, — с облегчением выдохнула Лика, разливая чай. — Если бы решили отменить, так бы сразу и сказали.
— Возможно, — согласилась Розалин.
Я попыталась было сползти с кровати, но Лика жестом остановила меня и принесла мне чашку. Благодарно улыбнувшись, я тут же прикусила губу. Кажется, сейчас рядом со мной двое из четырёх самых близких мне людей. И именно те двое, которых я всегда ценила слишком мало. Незаслуженно мало.
— Знаете, тётушка, давно хотела спросить, — сказала я, чтобы хоть немного отвлечься от этих грустных мыслей. — А как звали того преподавателя? Ну, который сбежал.