Обычно от занудного бормотания мэтра я спасалась чтением или решением каких-нибудь задач по другому предмету, но сейчас мне перепало нечто более занятное: очередная попытка обворожить Энди.
Попытка эта была далеко не первой, ещё бы, за три-то с лишним года. Энди пользовался большой популярностью у прекрасной половины Академии. Не потому, что был каким-то писаным красавцем или хотя бы неимоверно яркой личностью, ничего подобного. Лицо у Энди было открытое, я бы даже сказала — приятное, но совершенно простецкое, рост и фигура средние, а характером он обладал на редкость ровным. За всё время нашего знакомства я так и не выяснила, способно ли хоть что-нибудь всерьёз поколебать его всегдашнее флегматичное спокойствие.
Так вот, этот не самый примечательный парень был столь популярен у наших девиц, потому что отец его владел половиной всех железных дорог страны. И это делало Энди вторым самым завидным женихом Академии, а меня — мишенью для неприязни и всяческих козней девиц, надеявшихся его заполучить. И я, между прочим, страдала совершенно незаслуженно.
Познакомились мы тринадцать лет назад, когда отец Энди купил поместье неподалёку от нашего городка. Там был отличный сад, и мы, местная малышня, обожали его обирать. Именно этим и занимались, когда появился Энди. Не зная, чего ждать от хозяйского сына — мало ли, нажалуется родителям, и не миновать нам тогда взбучки — мы затаились на деревьях. Всё шло хорошо, нас не замечали, пока подо мной не сломалась ветка. Потеряв равновесие, я сперва осыпала Энди яблоками, а потом свалилась на него сама.
Пересчитав свежеприобретённые синяки и вместе посмеявшись над ситуацией, мы каким-то непостижимым образом тут же сдружились. Наверное, противоположности в самом деле притягиваются, вот и мы стали не разлей вода: неугомонный рыцарь в вечных поисках подвигов и его флегматичный оруженосец. Правда, в нашей истории рыцарь был девчонкой.
Никакой романтики в наших отношениях не было. Настолько, что мы беззастенчиво обсуждали наши влюблённости, давали друг другу советы и, чего уж там, плакались на неудачи. Но никто, решительно никто в это не верил, ни наши родители, ни тем более заинтересованные девы. Мне, если честно, было на это наплевать. А жизнь в режиме прогулки по минному полю помогла приобрести много привычек, полезных для будущей работы в сыске. Внимательность к деталям, например. И недоверчивость.
Марсия третий раз выронила стило и потянулась за ним, старательно демонстрируя соседу по парте свой бюст, символически прикрытый почти не застёгнутой рубашкой. Энди полюбоваться открывшимся видом не отказался. Вопреки гнусным сплетням, распущенным несколькими неудачливыми охотницами, он был нормальным парнем, и девушки ему нравились. Не такие, правда, как Марсия, но почему бы и не посмотреть, раз показывают?
Обеспокоенная вниманием, проявленным к заклятой подруге, Карина немедленно зашептала что-то Энди на ухо. Мэтр Варинс сердито постучал мелом по доске, пресекая шум. Беззастенчиво дремавший рядом со мной Питер от этого проснулся и принялся озираться в попытках сообразить, где вообще находится. Карина, недовольно поморщившись, чуть отодвинулась от Энди. Марсия опять выронила стило.
Вздохнув, я принялась слушать мэтра. Это было скучно, но наблюдать за обольщением Энди выходило ещё скучнее. Рубашку расстегнуть, улыбнуться, томно хихикнуть, глазками похлопать… они что, только на это и рассчитывают? Неглупые вроде девицы, а посмотришь вот так — дуры дурами.
Правда и я, помнится, в своё время вела себя не лучше. В десятом классе в нашей школе появился Тони, сын нового управляющего заводом, и я пропала. Краснела, бледнела, хлопала глазами и двух слов не могла нормально связать. В конце концов Энди, устав наблюдать эти мучения, по-приятельски намекнул парню на мои чувства. Лучше бы он этого не делал, честно говоря. Я вполне обошлась бы без жестокого разочарования, а Тони — без фонаря под глазом.
Трель звонка оборвала мэтра Варинса на середине фразы. Вынырнув из пучины не самых приятных воспоминаний, я захлопнула тетрадь, тряхнула успевшего снова задремать Питера и направилась к Энди. Подцепила его под локоть, игнорируя гневное шипение Карины, и мы пошли к раздевалкам. Следующей парой была практика на полигоне.
— Спасибо, — с чувством сказал Энди. — Надоели они мне.
— Верю, — усмехнулась я. — Есть планы на вечер?
— Не считая десятого параграфа? — хмыкнул Энди. — Нет, я весь твой. Полезем на чердак?
— Полезем, — кивнула я. — Встречаемся у фехтовального зала в половине десятого.