Потому что стою я тут, в хранилище, где меня по идее и близко быть не должно, в укромном таком и тихом уголке, с преподавателем-мужчиной. Стою явно ближе, чем позволяют общепринятые приличия. И чем мы тут заняты, остаётся только догадываться. Причём сомневаться в том, какой именно будет догадка мэтрессы Фишт, не приходится.
— Я зайду через два часа, — наконец вынесла вердикт мэтресса. — И хочу увидеть отчёт по крайней мере по учебной литературе первого курса. У нас с вами не так много времени осталось до бала, и вы должны понимать, что будет, если мы не успеем.
Стукнула закрывшаяся дверь. Я медленно выдохнула, присев на ступеньку стремянки. Кажется, пронесло. На этот раз. Но в будущем стоит быть осторожнее. Не то чтобы я чересчур уж дорожила своей репутацией — нечем особо было, если совсем честно. Но пока что меня, по крайней мере, считали условно порядочной, за то, что по разным не бегала. И пусть оно так и остаётся.
— Мы не договорили, — тихо сказал лорд Маркос.
— Разумеется, — устало согласилась я. — Я всё ещё жду вашего ответа.
* * *
Из библиотеки я выбралась только через два часа, уставшая и с ног до головы в пыли. Разумеется, мэтресса Астон попросила меня помочь. И разумеется, отказать ей я не смогла — как-никак, она пускала меня в хранилище, хоть и не должна была. Правда, делала она это, чтобы самой туда не ходить, отрываясь от приятного чтения, но всё же далеко не все студенты пользовались таковым её расположением. Пришлось соответствовать.
Лика старательно наводила красоту перед зеркалом. Даже интересно стало, куда это она собралась при таком параде. С вопросами я, правда, лезть не стала, нужно было пользоваться, пока свободна ванная.
В голове у меня творился теперь полнейший хаос, даже монотонная возня с книгами не помогла разложить его по полочкам. Последние события, вопреки моим надеждам, не объяснили ровным счётом ничего, только добавили вопросов и неразберихи.
Итак, загадочный артефакт действительно существует. И, сдаётся мне, именно ради него лорд Маркос тут и поселился. Во всяком случае, ему точно известно, что это за штука — сфера, око, ключ. И мэтр Картен тоже говорил о ключе. Который, будто бы, ничего уже давно не открывает. Что ж, судя по тому, какая каша тут заварилась, едва ли это так. Скорее наоборот.
Когда я закончила отмываться от пыли, Лика уже упорхнула, оставив на память о себе только шлейф сладковатого аромата духов. Неужели добилась-таки свидания с инспектором? Впрочем, шут с ними. Не маленькие, без меня разберутся. Зато теперь комната в моём полном распоряжении, никто не будет отвлекать от чтения.
В библиотеке мне крайне удачно попался на глаза сборник биографий наиболее выдающихся магов, преподававших в Арсдейре. И тут же пришла в голову мысль, что выяснение имени создателя артефакта может пролить на эту тёмную историю какой-никакой свет. В принципе, тех деталей, что были мне известны, должно было хватить, чтобы понять, о ком речь.
Итак, дело было где-то сразу перед войной с Имнором. И на этот период крайне удачно пришлись всего-то три биографии. Альберта Дарби я отбросила сразу: судя по дате рождения, в начале войны ему было только тридцать пять. Лоренс Геллан девяносто семи лет тоже не годился, он, насколько я помнила, был похоронен на местном кладбище. И, судя по второй дате, покинуть Арсдейр не успел. Остался только мэтр Фарон Линтон.
Когда началась война, ему было семьдесят шесть — возраст, и впрямь, преклонный, но не настолько, чтобы существовать сугубо в виде памятника самому себе. Вполне ещё позволяющий сотворить что-то этакое, из-за чего потомки передерутся. И умер он через неполных восемь лет после её окончания. Предположим, мэтр Картен не соврал, а просто округлил. Или вовсе никогда не интересовался точной цифрой. В любом случае, такая незначительная ошибка в датах простительна. Но вот что ещё интересно: мэтр Линтон не был только артефактором, его специальностью была магия крови.
Впрочем, насколько я знала, две эти области во многом смежные. К тому же, именно мэтр Линтон оставался в Арсдейре последним из преподавателей. И, если верить книге, лежащей сейчас передо мной, готовил замок к приёму врага. Очень и очень тёплому приёму. В смысле, создавал многочисленные ловушки, призванные проредить ряды вражеской армии и помешать ей как следует насладиться трофеем.
Итак, что мы имеем? Мэтр Линтон достаточно долгое время оставался в Арсдейре чуть ли не один. Это ли не отличная возможность что-нибудь спрятать? Вопрос на самом деле в другом: почему в столь трудное для страны время он предпочёл затолкать ценный артефакт в тайник, а не передал кому следует. К тому же, даже и после войны не вернулся за ним.