Вера вздрогнула.
— Или ключ… был ключом к чему-то… — задумчиво пробормотал профессор, — но это можно только предполагать. Во всяком случае, если вы хотите узнать подробнее, то эту вещь нужно отдать на исследование в лабораторию… я мог бы рекомендовать…
— Это исключено, — твердо ответила Вера и прикрыла амулет ладонью, — я никуда его не отдам!
Очевидно, что-то такое прозвучало в ее голосе, отчего профессор вздрогнул.
— Тогда… — медленно проговорил он, — я вас направлю к одному человеку…
Синяя машина подъехала к зданию Института истории искусств. Ирина, сидя на переднем сиденье, скосила глаза на своего спутника. Вид у него был не блестящий после встречи с котом. Шея и подбородок были покрыты множественными мелкими царапинами, одну глубокую, на горле, Ирина собственноручно заклеила пластырем. В остальном ничто не напоминало о схватке, он был спокоен и сосредоточен.
Аккуратно припарковав машину, человек с лицом, напоминающим попорченную временем античную маску, посидел немного неподвижно, положив руки на руль и закрыв глаза.
— Она здесь, — сказал он через некоторое время, открыв глаза, — в этом здании, внизу.
Ирина искоса посмотрела на него, ее изумляла его способность так точно находить нужный им объект. Она не знала, что зеркало Мертвеца — очень сильный и действенный способ. К сожалению, им можно воспользоваться только один раз, поскольку посредник между миром духов и реальным миром во время сеанса умирает. Но зато связь с объектом долго не прерывается. Поэтому мужчина с лицом античной маски твердо знал, где в данное время находится амулет, Ирина в этом не сомневалась.
Они без труда вошли в здание, вахтер, поглядев в глаза мужчине, не сделал попытки поинтересоваться, что им нужно. Он-то хотел это сделать — все же не просто так человек у двери сидит, а к месту приставлен, — но, встретившись взглядом с мужчиной, вахтер почувствовал вдруг, как потемнело в глазах, и сердце замерло на миг, а потом стало стучать с перебоями, и дышать было тяжело, как будто не воздух входил в легкие, а какая-то неприятная вязкая субстанция.
Глядя в спину двум посетителям, вахтер, потирая левую сторону груди, ощутил, что на него давит груз всех прожитых лет, и подумал, что лет-то этих немало, а вспомнить вроде и нечего. Пролетела жизнь, а он так ничего и не успел сделать хорошего. Одну жену бросил, другая сама ушла. Дети от разных браков не больно отца жалуют, да и не за что, если честно. Сын вообще пропал с горизонта, связался с плохой компанией, а дочка замужем, с отцом не общается. Надо бы позвонить, у нее ведь день рождения осенью, а он и не помнит уже, когда…
Отчего-то все, кто смотрел в глаза мужчине с лицом, похожим на попорченную временем античную маску, чувствовали себя очень и очень плохо.
Официантка Мила, высокая улыбчивая блондинка, принесла кофе доценту Осетрову и отправилась на кухню за рыбой в кляре, которую заказал пожилой искусствовед Иерусалимский. Перед входом на кухню она столкнулась с какой-то черноволосой студенткой, которая несла в руке чашку кофе. Студентка споткнулась и выплеснула кофе на Милину форменную блузку.
— Ой, извините! — залебезила она. — Давайте я помогу отмыть…
— Что тут отмоешь, — огрызнулась Мила.
Обычно приветливая и вежливая, она расстроилась: блузка была безнадежно испорчена, а до конца смены оставалось еще часа три. К счастью, у нее была припасена запасная блузка.
Забыв про заказ Иерусалимского, Мила зашла в туалет, чтобы переодеться и привести себя в порядок.
Безрукая брюнетка проскользнула следом за ней.
— Я помогу! — проговорила она, странно улыбаясь.
— Да не нужно мне помогать! — отмахнулась Мила. — Лучше в следующий раз смотри, куда идешь!
— Я и смотрю, — брюнетка приблизилась к Миле, снова странно улыбнулась и неожиданно прижала к ее лицу ватный тампон, смоченный резко пахнущей жидкостью.
— Что ты делаешь… — попыталась возмутиться Мила, но вместо этих слов у нее вышло только что-то невнятное. В глазах у нее помутилось, ноги подогнулись, и она сползла на кафельный пол.
В ту же секунду дверь туалета приоткрылась, и туда проскользнул мужчина с широким, изрытым оспинами лицом, похожим на античную театральную маску.
— Она отключилась, — доложила ему брюнетка. — Впрочем, это и так было очевидно.
Мужчина рывком поднял Милу на ноги, подтащил ее к двери, выглянул в коридор.
Там никого не было, и он выволок бесчувственную официантку, протащил несколько метров и втолкнул в маленькую тесную кладовку. Здесь он уложил Милу на пол, а на дверь кладовки повесил замок.