Едва человек в плаще с зеленой полосой вошел в таверну, на него сразу обрушился гам пьяных голосов, чад подгоревшей еды и кислый запах скверного вина. Прямо против входа виднелся очаг, над которым в медных котлах готовились немудреные кушанья — бобовая похлебка, кровяная колбаса и пирожки с требухой. Сбоку от очага стояла бочка с гарумом — острым соусом из соленой рыбы, без которого римское простонародье, да и люди побогаче не мыслили себе настоящей еды. Позади этой бочки была неглубокая ниша, в которой находились грубые глиняные статуэтки духов, ларов, покровителей дома и семьи, перед которыми горел тусклый огонек в масляной лампаде.
Вдоль стен стояли грязные дощатые столы, за которыми на колченогих табуретах и на простых скамьях сидели посетители — бедные мастеровые и ремесленники, плотники, кузнецы и гончары, а также публика еще более низкого пошиба — могильщики с соседнего кладбища, нищие и проходимцы, цирковые плясуны и шуты, бывшие гладиаторы, каким-то чудом уцелевшие в сотнях боев.
Перед очагом на высоком табурете сидела хозяйка таверны — рослая женщина лет пятидесяти со следами былой красоты на смуглом лице. Она озирала свои владения, следя, чтобы на столах перед клиентами не переводилось вино.
Черная как смоль нубийская рабыня сновала между столами, подавая посетителям еду и подливая вино из огромного кувшина. Хозяйка то и дело покрикивала на нее, показывая на опустевшую тарелку или кружку какого-нибудь гостя.
Когда в дверях таверны появился новый гость — мужчина в светлом плаще с зеленой полосой, — хозяйка заметно оживилась и даже встала со своего табурета.
— Заходите, добрый господин, заходите! — залебезила она, двигаясь навстречу посетителю и слегка покачивая широкими бедрами, как тяжело нагруженная барка. — Я освобожу для вас самое лучшее место! Вот здесь, возле очага, вам будет тепло и уютно!
С этими словами она подошла к столу, за которым сидели двое могильщиков с бедняцкого кладбища, расположенного по соседству, и прикрикнула на них:
— А ну, пересядьте за общий стол или вообще выметайтесь! Видите — пришел благородный господин!
— Разрази тебя гром, Вальпургия! — воскликнул один из могильщиков, тот, что повыше и помоложе. — Чем мы тебе не угодили? Наши деньги ничуть не хуже, чем деньги этого надутого хлыща!
— Может, они и не хуже, только я их редко вижу! — ответила хозяйка заведения, подбоченившись. — Вы мне задолжали уже больше трех сестерциев, а платить не собираетесь! Сказано вам — пересаживайтесь за общий стол или вообще выметайтесь из моей таверны!
— Мы — твои постоянные клиенты, — не сдавался могильщик, — мы проводим в твоей таверне чуть не каждый вечер, а этот хлыщ зашел сюда один раз, и то наверняка по ошибке. Пускай себе ходит в дорогие заведения возле форума…
— И слушать тебя не хочу!
— Вальпургия, — строго проговорил второй могильщик, плотный мужчина лет пятидесяти, — ты не забыла, что я на прошлые календы сделал тебе предложение руки и сердца? Так что мы с тобой скоро породнимся, а разве можно так обращаться с будущим мужем?
— Ты, может, и сделал мне предложение, да толку от этого предложения — что от козла молока! Предложение руки и сердца, говоришь? Да только руки у тебя вечно в грязи, а сердца вообще нет! Сказано — пересаживайтесь или выметайтесь! Или Айша сейчас сама выкинет вас! Вы знаете, рука у нее тяжелая! — И Вальпургия оглянулась на свою чернокожую рабыню.
— Не горячись, Вальпургия, не горячись! — промолвил старший могильщик, поднимаясь. — Мы уже пересаживаемся. Но уж и ты пойди нам навстречу — вели своей девке принести нам еще один кувшинчик тускуланского!
— Тускуланского? — усмехнулась хозяйка. — Может, тебе принести выдержанного фалернского? Будь доволен, если я налью вам еще один кувшин моего домашнего вина!
— Домашнего так домашнего, — согласился покладистый могильщик и подмигнул своему приятелю: мол, учись, как дела делаются!
Как только могильщики освободили стол возле очага, Вальпургия обмахнула его тряпкой и обратилась к новому гостю:
— Садитесь, милостивый господин! Сейчас я подам вам своего лучшего вина и закуски. Чего вы изволите — зайчатины с фасолью или похлебку из бобов со свининой?
Гость с недоверием оглядел грязную таверну и проговорил:
— Подай мне только свежего хлеба и оливок. Ну, и кувшинчик вина получше.