Но в любом случае это очень интересно… она рассказала ему, что ее ограбил таксист — видимо, это и был Фарид Беймишев.
Кстати, очень это было странное ограбление.
Девушка эта — сейчас он знал, что ее зовут Вера Карасева, — так вот, она сказала, что таксист обыскал ее вещи, но ничего не взял. И то призналась только после того, как он удивился, что с ней чемодан с вещами. И сумка. Уж если грабят пассажиров, прилетевших из Европы, то у них все вещи забирают, а иначе зачем огород городить? Все-таки опасно это, девица может номер машины запомнить, потом опознает. Не убивать же из-за ерунды какой-то…
Очень странно… тем более что Рафик Джабраилов требует от своих людей, чтобы они не занимались посторонними делами, не навлекали на него ненужные подозрения. Так, может, эта девушка вовсе не такая уж невинная жертва, какую пыталась из себя изобразить? Может, она перевозила через границу что-то запрещенное, и именно это искал у нее Фарид?
Не похожа, конечно, с виду полная дуреха, в машине слезами заливалась, но Кирилл многое повидал за время своей работы в Управлении. Некоторые так притворяться умеют, особенно женщины — эти вообще все артистки.
Значит, эта самая Вера явно везла что-то важное, тут ее и перехватил человек Джабраилова, отобрал вещь, а саму бросил. И тоже странно: если Карасева — курьер, то не стал бы ее Фарид просто так оставлять. И если дальше рассуждать, то не послали бы ограбить курьера такого несерьезного человека, как Беймишев. Тут дело непростое, если Карасева — курьер, то не сама по себе, за ней обязательно кто-то стоит. И откуда вообще она взялась? Ой, не назревает ли тут передел сфер влияния, этого еще не хватало…
Ну что ж, нужно с этой Карасевой поговорить. Тем более что адрес ее он знает, поскольку подвозил до самого дома, и формальный повод для этого имеется — надо отдать паспорт…
Кирилл не хотел признаваться даже самому себе, что для встречи с Верой имелась еще одна причина — он боялся, что девушка замешана в серьезных криминальных делах. Он вспомнил, как плакала она в машине и боялась слезы вытереть, чтобы он не заметил. Да что тут замечать-то, все с ней ясно!
Так он думал тогда, когда пожалел ее и подсадил в машину. Теперь же сердился на себя за то, что не разглядел в девчонке прожженную опытную личность. Других на такое опасное дело не пошлют… И все же… что-то тут не так, он привык доверять своему впечатлению. Ну, не тянет девица на курьера, хоть ты что…
— Я заберу у вас этот паспорт! — заявил Кирилл и, снова положив паспорт в пакет, спрятал его в карман.
— Как скажете! — вздохнул Козицын. Он знал, что с человеком из Управления спорить бесполезно.
Ипполит шагал по крыше.
Вера следовала за ним, стараясь не отставать. Похоже, это сегодня было ее основным занятием.
Перейдя на другой край крыши, Ипполит подошел к слуховому окну. Это окно было, видимо, без всяких хитростей и ловушек, во всяком случае, Ипполит открыл его, пролез внутрь и помог Вере сделать то же самое.
Они оказались на чердаке — более темном и тесном, чем первый.
Пройдя его из конца в конец, Ипполит открыл самую обычную дверь, и они с Верой вышли на лестничную площадку.
Отсюда лестница вела вверх.
— А я думала, что выше чердака ничего нет! — удивленно проговорила Вера, поднимаясь за Ипполитом.
— Этот дом выше соседнего, — объяснил ей спутник, — и сейчас мы с вами попадем в очень интересное место.
Лестница кончилась. Перед ними была металлическая дверь — новая и аккуратная, и, как быстро поняла Вера, запертая на замок.
— И что теперь? — спросила она своего спутника, ничуть не сомневаясь, что он снова выкинет какой-нибудь фокус: откроет дверь при помощи волшебной палочки или просто пройдет сквозь нее. Но Ипполит на этот раз достал из кармана связку ключей и открыл дверь одним из них.
— И откуда же у вас взялся ключ от этой двери? Или ваш ключ подходит ко всем замкам?
— Нет, все куда проще: я какое-то время работал здесь сторожем, ну, и… на всякий случай сделал копию от этого ключа. Больно уж тут место интересное… впрочем, вы сейчас сами увидите.
С этими словами он распахнул дверь, за которой оказалась очередная лесенка. Ипполит бодро полез по ней, на полпути обернувшись:
— Что же вы? Не отставайте! И дверь за собой захлопните!
Вера неохотно полезла вверх, бормоча под нос:
— Ну, сколько можно лазить по лестницам? И все вверх, все вверх… Я же не матрос и не цирковая обезьяна…
Вера вскарабкалась до самого верха и оказалась в круглой, очень светлой комнате.