— Уж больно внешность запоминающаяся… Скуластый такой, глаза прозрачные, а главное — волосы такие белые, прямо совсем без пигмента…
Кирилл провозился долго — сначала в техническом отделе договорился, чтобы запустили программу распознавания лиц и попытались идентифицировать белобрысого по описанию, затем начальство потребовало письменного отчета и все материалы по делу Джабраилова, потом было совещание, потом из транспортного отдела сообщили, что внедорожник, на котором уехал рябой преступник, нашли где-то далеко в спальном районе, причем уже вскрытый, без магнитолы и навигатора.
Затем программа распознала в белобрысом убийце известного в прошлом киллера Евгения Шведова по кличке Викинг. За ним числилось множество преступлений, он пропал с горизонта лет пять назад, поговаривали, что видели его в Европе.
— Точно, передел сфер влияния, — вздохнуло начальство, — но вот на кого этот Викинг работал, хотелось бы знать…
У Кирилла пока не было ответа на этот вопрос.
Так он крутился весь день, и только к вечеру выдалось время проверить сигнал от мобильника Веры. Каково же было его удивление, когда Вера оказалась в Эрмитаже. Вот что она там забыла, когда музей давно закрыт, хотелось бы выяснить…
Трое римлян перешли в перистиль — украшенный колоннами парадный двор в глубине дома. Здесь они, подобно жрецам, облачились в белые плащи из тонкой овечьей шерсти и восточные головные уборы. Хозяин дома разложил посреди помещения четыре мраморные плиты с начертанными на них письменами, поставил бронзовый светильник и красной охрой начертал на полу пентаграмму.
Все три участника ритуала заняли места внутри пентаграммы, хозяин зажег светильник. Гай Секвенций достал амулет и положил его в центр пентаграммы, между тремя плитами, и поднял глаза к небу, чтобы удостовериться в благоприятном расположении звезд.
Однако звезд не было видно, их скрывала сгустившаяся дымка, окутавшая Помпеи и соседние поселения.
— Что ж, — проговорил хозяин дома, — пусть звезды скрыты от нас этой дымкой, но расположение их удачно для священного ритуала. Приступим же к нему, господа! У нас осталось очень мало времени, и пора начинать…
Но в этот самый момент на краю крыши над перистилем возникла темная фигура. В следующую секунду на мозаичный пол спрыгнул человек в темном плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Оглядев присутствующих, он сухо рассмеялся:
— Я смотрю, вы уже все приготовили для ритуала, так что я успел как раз вовремя!
— Кто ты? — воскликнул хозяин дома и шагнул к незваному гостю, намереваясь откинуть его капюшон.
Но тот опередил его и сам открыл лицо.
Лицо это было безобразно, его покрывали уродливые шрамы, одного глаза не было, вместо него чернел провал пустой глазницы.
— Не узнаете? — проговорил он сухим насмешливым голосом. — Когда-то, как и вы, я был членом Изумрудной коллегии, но потом вы изгнали меня…
— Кассий Вотрузий! — воскликнул хозяин. — Предатель и изменник, едва не погубивший наше общее дело!
— Это еще вопрос, кто из нас предатель! — оборвал его одноглазый. — Но сейчас это не главный вопрос. Ты прав — у нас… у меня очень мало времени, так что пора начинать. Я вижу, что вы все уже подготовили для ритуала…
— Да, но только ты здесь — лишний!
— Вы, господа, неправильно все поняли. Не я здесь лишний, а вы! Я приобрету сегодня древние знания, приобрету могущество и власть, а вы… вы будете лишь свидетелями!
С этими словами одноглазый вошел внутрь пентаграммы.
Гай Секвенций потянулся за мечом… но вспомнил, что оставил свой меч при входе в дом, как того требуют приличия. Тогда он шагнул к одноглазому, чтобы вытолкать его прочь…
Но не успел осуществить свое намерение.
Одноглазый вытащил из складок своего плаща полотняный мешочек, вытряхнул из него на ладонь щепотку измельченной сухой травы и бросил в лицо Гая Секвенция.
Римлянин закашлялся, ему стало тяжело дышать… а потом силы оставили его, и он мешком упал на пол.
Теперь он не мог пошевелиться, но хорошо видел и слышал все происходящее. Он видел, как одноглазый бросил свой магический порошок в лицо остальным двум участникам ритуала, и те тоже упали на пол, не в силах шевельнуть рукой или ногой.
Вытащив три неподвижных тела к стенам перистиля, одноглазый вернулся в центр пентаграммы и начал читать заклинания, медленно поворачивая амулет.