На стенах, полу и потолке танцевали багровые отблески приближающегося пламени, а жар, бьющий в спину, мало-помалу начинать припекать мою задницу. Очевидно проклятая птичка приблизилась на критическое расстояние.
Совершенно неожиданно, Вобла, несущаяся впереди, свернула в узкий проход уходящий направо. Произошло это так внезапно, что я едва не побежал дальше, свернув в самый последний момент. Цепляясь плечом за стену, я обернулся ужаснувшись, насколько близко находится живое пламя, помахивающее огненными крыльями. За это мгновение я успел рассмотреть, как именно проистекает пульсация твари, намеревающейся спалить нас заживо. Феникс как бы съёживался, теряя часть своей яркости и превращаясь в бесформенную массу, но тут же вновь вспыхивал, принимая подобие огромной сияющей птицы. И так далее…
Узкий проход порадовал полумраком и прохладой, и я продолжая задевать плечами стены, бодро засеменил вперёд. Так я преодолел пару десятков метров, прежде чем Феникс успел сообразить, его завтрак куда-то исчез и начал розыск оного. Рёв чудовища стал намного громче, приобретая новые обертоны. Скажем, как можно мягче — тварюка рассердилась. Не оглядываясь, я бежал вперёд, размышляя лишь о двух вещах: сумеет ли эта пакость пролезть в узкий коридорчик и не заканчивается ли этот проход тем самым тупиком, о наличии которых предупреждал нас Теодор.
Ответ на свой первый вопрос я получил достаточно быстро — вопль огненной птицы сменился торжествующим кличем, а громкий хруст дробящегося камня возвестил о том, что чудовище ломится следом за нами. Поскольку хруст и треск не прекращались, приближаясь ко мне, нетрудно было догадаться: пакость сумела-таки двигаться по узенькому коридорчику. Оставалось надеяться, что во втором пункте нам повезёт гораздо больше.
Видимо, это был не наш день.
Я обнаружил Воблу стоящей перед несокрушимой стеной, преграждающей нам путь. На полу лежал обугленный череп, издевательски скалящийся мне в лицо. Похоже, мы были не первыми, кто пытался спастись этим путём.
— Б…дь! — выдохнул я, останавливаясь, — всё? П…дец?
— Назад! — рявкнула Вобла и отпихнув меня, бросилась навстречу приближающемуся хрусту и рёву.
Больше всего это напоминало внезапное помешательство, но у меня всё же сохранилась слабая надежда на то, что моя спутница знает цену своим поступкам даже в такие конченые моменты. Впрочем, ничего другого я всё равно придумать не мог, поэтому побежал за ней. В общем мы неслись навстречу Фениксу, как два психованных мотылька на рандеву со свечой. Непроизвольно я начал завывать, выть и визжать.
Мои песни закончились в тот момент, когда Вобла упала на пол, а я зацепившись за её ногу, обрушился сверху. Женщина коротко матюкнулась и спихнув меня, начала протискиваться в узкую щель, которую я до этого просто не заметил. Если такая худая, хм, вобла, с трудом пропихивалась в расщелину, я просто не представлял, как мне удастся туда проникнуть.
Оказывается, я зря волновался. Стоило мне подползти к щели, как оттуда высунулась рука и вцепившись в моё плечо, потащила под стену. Несколько секунд я с диким ужасом думал, что ничего не получится и мне останется дожидаться Феникса, подобно Винни Пуху, застрявшему в кроличьей норе. Спустя эти долгие несколько секунд я понял, какие чувства испытывает пробка в бутылке шампанского, когда её выпускают на свободу.
Теперь мы находились в узком каменном мешке, погружённом во мрак. Лишь по тяжёлому сопению я мог угадывать, где именно находится моя спасительница. Голова то и дело натыкалась на какие-то острые выступы, оставляющие на ней дополнительные отметины. Пару раз Вобла больно лягнула меня, поэтому я непрерывно шипел от боли и злости.
— Ползи сюда, — донёсся до меня сдавленный голос и во мраке вспыхнул огонёк зажигалки, — кажется, здесь можно пролезть. Какой-то проход…
Проход — это было сказано слишком сильно. Нора, лаз — ещё куда ни шло. Приходилось пропихиваться, упираясь локтями в стены, толкая чёртов мешок впереди себя и цепляясь долбаным автоматом за потолок. Внезапно за моей спиной полыхнуло пламя и донёсся рёв взбешённого Феникса, остановленного непреодолимой преградой. Не знаю, что там было впереди, но назад я не стал бы возвращаться ни за какие коврижки.
Рука плюхнулась во что-то влажное и тотчас же ледяной поток хлынул за шиворот. Вода лилась со всех сторон и очень быстро я вымок до нитки, замёрзнув не хуже, чем в лютый мороз. Лязгая зубами, я продолжал ползти вперёд, до тех пор, пока наклон норы и скользкий пол не вынудили меня утратить опору. Теперь я быстро скользил вниз, подпевая матерящейся Вобле, вкушавшей то же самое удовольствие.