В отчаянии я уселся на пол, медленно вращая башкой из стороны в сторону. Быть может беседующие начнут приближаться и тогда я сумею определить верное направление. Во всяком случае очень на это надеялся. О том, какая лажа произойдёт, если они пойдут в обратном направлении, я старался не думать.
Но время шло, ничего не менялось и терпение моё лопнуло. Как там говорил ковбой Мальборо (нет не из Горбатой горы, ни-ни) лучше умереть и чувствовать себя спокойно, чем жить и волноваться? Настроение и состояние моё вполне соответствовало этой мысли. Тем более, остаток энергии в аккумуляторах тела позволял сделать последний рывок.
Вскарабкавшись по стене и приняв более или менее подобающее Хомо Сапиенс скрюченнопрямостоящее положение, я отправился налево. Очевидно потому как на спуск требовалось значительно меньше усилий, а также в силу известных ассоциаций.
Проход оказался совсем узким, поэтому я всё время цеплялся плечами за стены, а иногда и вовсе застревал между ними, но и это оказалось кстати, у держав от пары-другой падений в некоторых критических ситуациях. Свет, и без того тусклый, становился всё слабее, пока я не оказался в темноте, ограниченной двумя светлыми пятнами, одно — сзади, другое — впереди. Поскольку с мраком у меня были связаны некоторые неприятные воспоминания, ещё не успевшие покрыться пылью веков, я прислонился к стене и постарался взять автомат наизготовку.
Громкость беседы оставалась на том же уровне, и я не мог определить, верным ли путём идут товарищи или же придёт время для сакраментального вопроса: куда ты завёл нас Сусанин старик? От давящей со всех сторон темноты и постоянного ожидания опасности, нервы напряглись до такой степени, что перед глазами всё поплыло. А разноцветные пятна, качающиеся в воздухе вообще никуда не уходили, сколько я не болтал головой.
Впереди, на фоне светлого пятна, мелькнул здоровенный чёрный силуэт, растопыривший конечности для броска, и я немедленно нажал на спуск. Большая часть зарядов угодила в стены, запорошив мои и так ни хрена не видящие глаза и дико рикошетируя в узком пространстве тоннеля. Однако, некоторые посланцы ушли по назначению, и раскоряченная фигура пропала, издав отвратительный хлюпающий звук.
Как ни странно, но это происшествие прибавило мне сил, и я живее заковылял вперёд, стараясь быстрее добраться до поверженной твари и добить её, если в этом возникнет необходимость.
Остановившись около выхода я некоторое время тупо рассматривал небольшую светлую пещеру, усыпанную блестящими камешками, напоминающими киношные алмазы. Около стены, небрежно сваленные в кучу, лежали помятые мешки, а возле моих ног, в позе распластанной лягушки, растянулся Швед. Судя по всему, именно его я и подстрелил.
Пребывая в полной растерянности, я шагнул вперёд и тотчас же, какая-то, невероятно холодная штуковина упёрлась в мой висок. Скосив глаза я убедился в том, что это именно то, чего я и опасался, а именно — дуло автомата.
— Нет, этот крендель заставит меня рехнуться, — сказал Зверь и рявкнул, — брось автомат!
Выполнить этот приказ оказалось совсем нетрудно: я просто разжал пальцы и оружие шлёпнулось на неподвижное тело лысого водителя. После этого огромная лапища обшарила меня и обнаружила пистолет за поясом. Его тоже забрали. Опять.
— Ну и на кой хер ты подстрелил Шведа? — поинтересовался Зверь, прекращая сверлить мой висок и появился в поле зрения, — или ты решил избавиться от всех нас? Воблы я с тобой почему-то не вижу.
— Я думал, Швед — это паук, — тупо пояснил я, разводя руками.
— Что? — изумился Теодор, являясь передо мной, — какой паук?
— Сдаётся мне. парень свихнулся, — резюмировал гигант, изучая моё лицо, — хотя нет, я видал тех, у кого башню сносило. Этот, вроде бы, не из таких.
Видимо, моё объяснение нуждалось в объяснении.
— Было плохо видно, — сказал я, — впереди мелькнуло и я решил, что это большой паук. Мне попался такой. Очень быстрый.
— Угу, угу, — покивал головой Теодор, — есть здесь такая пакость. Действительно, очень опасные. Странно, как он вообще жив остался.
— Так это же хренов везунчик, — сказал Зверь, с прищуром глядя на меня и легонько ткнул стволом в грудь. Внезапно его словно прорвало, и он схватил меня свободной рукой за грудки, без каких-либо усилий вздёрнув над землёй, — сука! Отвечай, что ты сделал с Воблой, падла!