— Кунг-фу?! Каждое утро?
— О да. Это мое любимое время. Ты тоже занимаешься?
— Не особенно. Я изучал смешанные боевые искусства. Я взял это от отца. Он был сержантом морской пехоты и ветераном боевых действий, и он заимствовал техники из всех дисциплин, от бокса до джиу-джитсу.
Он даже рассматривал американский футбол как дисциплину боевых искусств. Хорошая тренировка в том, чтобы научиться бежать навстречу столкновению и боли, а не прочь.
Девушка бросила на него быстрый оценивающий взгляд.
— Понятно, почему ты был в школьной футбольной команде.
— Наверное, — пробормотал он, жалея, что начал разговор о своем теле. Сейчас, рядом с Софи, он слишком остро ощущал его.
— Повезло. Тебя учил драться отец…
Ванн хмыкнул.
— «Повезло» — не то слово, которое я бы выбрал. Мой отец был суровым человеком. Мне регулярно надирали задницу. Но я научился отражать атаку.
Софи бросила на него пронзительный взгляд. Как бы она не подумала, что ему хочется, чтобы его пожалели…
— А ты? — спросил он, чтобы сменить тему, — держу пари, твой отец был рад, что ты научилась кунг-фу.
Ее бровь поползла вверх.
— Почему ты так думаешь?
— Мир полон мерзавцев. Если бы у меня была дочь, я хотел бы, чтобы она умела драться. Софи кивнула:
— Я тоже. Но я росла без отца.
Ванн выругался. Про себя.
— Мне очень жаль.
— Все в порядке, — сказала Софи, — просто моя мама не знала, что со мной делать: она сибарит, а не воин. Ей по душе — горячая ванна, шелковая рубашка и бокал холодного просекко.
— Одно другому не мешает, — улыбнулся Ванн.
— Ага, если есть время… Моя жизнь не позволяет принимать горячие ванны. Быстрый душ — самое то.
— Для меня тоже, — сказал Ванн. — Когда я служил, мы мылись за пару минут.
Черт. От тел — к ваннам и душам, что еще хуже. Надо сменить тему.
— Ты уже знакома с Малкольмом и Хендриком?
— Видела мимоходом, но никогда не была им представлена. Какие они?
Ванн подбирал слова:
— Хендрик сделает вид, что не видит тебя, разве что наклонится поближе своим здоровым ухом, чтобы лучше слышать. Он никогда не смотрит собеседнику в глаза, особенно если собеседник — женщина.
— Какое ухо у него здоровое?
— Левое. Хендрик очень стесняется женщин. То есть всех, кроме жены. Он боготворит свою жену Бев. Не принимай это на свой счет.
Софи кивнула:
— Понятно. А Малкольм?
— Малкольм жесткий и капризный критикан. Считает, что окружающие должны закалиться и принимать это. Так что не жди даже обычной вежливости. Такой привилегии удостаивается далеко не каждый. Что уж говорить о рядовых сотрудниках — никаких поблажек.
Софи задумчиво кивнула:
— Понятно. К счастью, я не нуждаюсь в поблажках.
— Тогда все будет хорошо. С Малкольмом презумпция невиновности не работает, пока ты не докажешь ему свою правоту и не убедишь, что действительно чего-то стоишь.
— Ух ты, о таком хорошо знать заранее. Спасибо, что предупредил, — поблагодарила Софи.
— Тем не менее, я искренне уважаю его. Невероятный талант. Видение, драйв, энергия. К счастью, мы поладили.
— Значит, ты прошел его испытание.
Ванн пожал плечами:
— Должно быть.
Софи взглянула на него. Пронзительный, пронизывающий насквозь взгляд.
— Конечно, — сказала она. — Ты ведь с детства готовился именно к этому, верно? Научиться бежать навстречу боли, а не прочь. Тебя это не пугает.
Ванн не мог придумать, что на это ответить, но, к счастью, в этот момент они пошли на посадку.
Он выключил ноутбук, ужасаясь самому себе: как он скомкал знакомство. Идея состояла в том, чтобы завоевать ее доверие, заставить открыться. И, сам того не желая, рассказал о себе больше, чем узнал о ней.
И теперь эти образы были у него в голове. Софи, разгоряченная после занятий кунг-фу, заходит в душ. Горячая вода стекает по ее золотистой коже. Пена скользит по сильным, сексуальным изгибам тела…
Чем больше он старался не представлять ее, тем детальнее становилось изображение. Ванну пришлось скрестить ноги и положить пиджак на колени.
Глава 4
Софи сидела рядом с Ванном в лимузине и старалась дышать полной грудью. Ее охватило беспокойство. Она не сомневалась, что справится, но, черт возьми, она не рассчитывала, что над ней будет издеваться злой старый магнат.
И перед Ванном тоже неловко. Она всегда стремилась к самоконтролю. А Ванн Акоста запросто уничтожил его.
Софи была очарована его темными глазами. Его невозмутимостью. Ее прямота и сосредоточенность нисколько не пугали его.