— Откуда вам известно? — спросила она, и улыбка дрогнула на ее губах.
— О, мои родные валлийцы именно так добывают необходимые сведения, — ответил он, тоже улыбаясь. — Селение, где я проводил лето в детские годы, было рассадником самых невероятных слухов и историй чуть ли не о каждом жителе.
Ее лицо снова стало серьезным и печальным.
— Вы, наверное, правы, — сказала она, — но я не вижу возможности побывать в поместье без того, чтобы Брайанстоны не узнали об этом. Особенно если я начну расспросы. Так что я почти беспомощна.
Он видел, что ее возбуждение уже сменилось упадком сил, глаза у нее закрывались, плечи обмякли.
Подойдя к окну, он сказал оттуда:
— Начинает рассветать. Почему бы вам не лечь в постель и не поспать до утра? Вы заслужили отдых.
Она раскрыла глаза и кинула взгляд в сторону кровати с пуховым матрасом, с балдахином и занавесками веселой расцветки. Они притягивали к себе. По взгляду, обращенному к нему, было видно, что она все еще колебалась.
— Ложитесь, — повторил он. — Можете быть уверены, я не стану вас беспокоить.
— Но я же займу вашу постель. А вы?
— Устроюсь у камина и буду пить вино. — Он сложил лист бумаги и вернул ей. — Ложитесь, — сказал он в третий раз. — Я вообще мало сплю. А если очень захочу, мистрис Райдер найдет мне тюфяк. Вам необходимо набраться сил.
Она неопределенно покачала головой и произнесла:
— Вам не показалось, что вам поведали дикую, нелепую историю?
Вместо прямого ответа он спросил:
— Что заставило вас открыться мне?
Она ответила не сразу.
— Горе, которое я ношу в себе, — услышал он.
Теперь он выдержал паузу, затем сказал:
— Я уверен, Пен Брайанстон, что вы достаточно сильны духом, чтобы не потерять голову от горя. И я также думаю, что у вас хватит здравого смысла, чтобы улечься в предоставленную вам постель без опасения, что во время сна вас ограбят или надругаются над вами.
К своему стыду, она почувствовала, что краснеет, и посчитала нужным не оставить его слова без ответа.
— Ни о чем таком я не беспокоюсь, — сказала она с вызовом.
— Вот и прекрасно. Тогда скорей ложитесь.
С этими словами он подбросил в огонь поленьев.
Пен сидела на постели и с тоской смотрела на свои ноги. Ей казалось, туфли на них где‑то очень далеко от нее и ее рук, и дотянуться до них не представляется никакой возможности. С тяжелым вздохом она опрокинулась на подушки. Управившись с огнем в камине, Оуэн выпрямился, приблизился к постели и без колебаний стянул туфли с ног Пен.
Она что‑то пробормотала, но даже не пошевелилась. Он накинул на нее меховое покрывало, висевшее в изножье кровати, после чего вновь уселся у камина.
Какую необычную историю рассказала эта женщина. Интересно, есть в ней хотя бы крупица правды?
Он вытянул ноги, положил их на железную подставку для дров, закинул руки за голову. Он считал, что неплохо разбирается в людях, в их достоинствах и пороках, в их заблуждениях, в правдивости и во лжи. К какому разряду отнести историю, услышанную от Пен, он не знал. Но чем бы она ни была, он сумеет использовать ее в своих целях.
Глава 4
Пен проснулась как от толчка. В недоумении уставилась на полог над кроватью. Он был ей незнаком. Где она? Повернув голову на подушке, почувствовала боль в шее. С чего бы это? Потрогала шею рукой, ощутила повязку и сразу все вспомнила.
Слегка приподнялась на подушках, оглядела комнату. В ней никого не было. В камине ярко пылал огонь. Ставни на окнах были закрыты, но в щели проникал солнечный свет. Наверное, уже позднее утро. Еще немного времени, и в резиденции Бейнардз‑Касл, где в гостях у графа Пемброка остановилась принцесса Мария, возникнет беспокойство и тревога по поводу отсутствия Пен Брайанстон. Нужно немедленно ехать!
Она откинула меховое покрывало, нетвердо встала на ноги. Ее туфли аккуратно стояли в изножье кровати. Присев на табурет у камина, она натянула их.
В глаза ей словно насыпали песка, но она сумела разглядеть, что платье на ней безнадежно измято, чулки сбились. В комнате не было зеркала, Пен и без него представляла, как выглядит.
Ее взгляд упал на небрежно брошенные капор и чепец. На каминной полке она увидела свои украшения. Коснулась волос — они были в беспорядке, из‑под шпилек выбились пряди.