— Не знаю, что вы нашли в ней интересного, — заговорил Майлз между двумя глотками. — Если спросите меня, я не могу находиться с ней в одной комнате, вот что я вам скажу. Воображает, будто она лучше и умнее всех. — Он осушил кружку. — Хорошо согреться в такую погодку, верно?
— Конечно. — Оуэн жестом показал служителю, чтобы принесли еще вина. — Значит, если я правильно понял, ваша семья не очень одобрила выбор Филиппа?
Майлз презрительно фыркнул:
— Не очень? Совсем нет! — Он наклонился к собеседнику, словно собираясь сообщить некий секрет. — Моя мать была бесконечно против! Но что она могла поделать, если сама принцесса одобрила этот брак? Да еще заказала мессу! Она ведь католичка, вы знаете?
Оуэн пропустил мимо ушей вопрос и равнодушно произнес:
— Наверное, нелегко при таких отношениях жить одной семьей?
Майлз с жадностью схватил принесенную флягу и наполнил свой бокал, забыв о собутыльнике.
— Нелегко, говорите? Как со змеей за пазухой! — Он громко рассмеялся: ему понравилось сравнение.
Оуэн задумчиво повертел в руках все еще полный бокал.
— Змея, вы сказали. А мне показалось, у, нее спокойный, мягкий нрав.
— Вы не верите мне, шевалье? — Майлз повысил голос. — Она лукава и коварна, как не знаю кто! Да, я зря не скажу! Сразу возненавидела мою мать и склонила Филиппа на свою сторону. Они с ней совсем не считались! Но с моей матерью так нельзя поступать… — Он с хитрецой посмотрел на Оуэна. — С ней опасно так себя вести. Это надо помнить всем… — Хитрость в его взгляде сменилась злобой. — Она умеет ответить… О, как умеет…
— В общем, насколько я понимаю, — равнодушно сказал Оуэн, — вы бы мне не посоветовали искать знакомства с вдовой вашего брата?
— Не подходите к ней на пушечный выстрел, сэр! — воскликнул Майлз с пафосом. — Эта женщина… — Он повертел пальцем у виска. — Она не в себе… Моя мать тоже так считает. А мать знает, что говорит.
Лицо Оуэна не выразило никаких эмоций, хотя было сильное желание схватить толстого глупца за горло и сдавить, чтобы тот умолк. Интересно, на что он намекает, крутя коротким пальцем возле виска? На то, что женщина, у которой умер ребенок не имеет права знать, из‑за чего это произошло и где его могила? Иначе ее следует считать безумной. Оуэн был готов прямо сейчас вытрясти из этого болвана всю правду. Но подобное удовольствие — он понимал — придется отложить. На некоторое время. Если не навсегда.
Вместо всего этого он сказал:
— Я благодарен вам за своевременный совет, сэр. Вы открыли мне глаза. Кстати, полагаю, леди Пен сразу после смерти вашего брата вернулась в свою семью?
— О, она всегда хотела этого. Но, знаете, ведь она была беременна. И моя мать сказала, что ребенок Брайанстонов должен обязательно родиться в доме Брайанстонов. Тогда леди Джиневра, это мать Пен, стала настаивать, что хочет присутствовать при родах. Моя мать была против… Вы понимаете, о чем я толкую?
Оуэн утвердительно кивнул, но Майлз решил поставить все точки над i.
— Она боялась, что родственники Пен увезут ее к себе вместе с ребенком. А ведь это мог быть мальчик, наш наследник… — Майлз хватил большой глоток вина, закашлялся, сплюнул на пол, вытер губы ладонью. — Слава Богу, в конце концов все устроилось.
— Интересно, как?
— Очень просто. У Пен начались схватки на целый месяц раньше. Моя мать приняла все меры…
Вот! Какие это были меры? Чтобы вызвать преждевременные роды? Или речь идет просто о помощи роженице — приглашение повивальных бабок и все такое?..
С тем же отсутствием внешнего интереса Оуэн лениво спросил:
— И ребенок, конечно, умер?
Внезапно в Майлзе произошла видимая перемена: он выпрямился на кушетке, в упор взглянул на Оуэна протрезвевшим взором.
— Что?.. Да, умер. А почему нет? Разве так не бывает?
В голосе была агрессивность.
Оуэн пожал плечами, пригубил из кружки.
— Конечно, — сказал он. — Я так и подумал. Обычная история.
— Да. Обычная, — повторил Майлз уже не так враждебно. — Родился мертвым. Такое случается. Все знают… — Прищуренными глазами он уставился на Оуэна. — Она вам что‑нибудь говорила про это?
Собеседник покачал головой:
— Отнюдь. Да и зачем? С чужим человеком…
Майлз лукаво погрозил пальцем. Винные пары опять начали брать свое.
— Если говорила, не верьте ни одному слову. У нее ум за разум зашел. Даже ее родные не поддерживают с ней разговоров на эту тему. Говорю вам, она сбрендила…
— Да, жалко таких матерей, — сказал Оуэн. — Еще раз благодарю вас, лорд Брайанстон, за ваше предупреждение. Я чуть было не попал в переплет.