Шли до указанной точки не спеша, закладывая немалый крюк, уже разбившись на пары. Мы с Павлом впереди, внимательно осматриваясь, прислушиваясь, принюхиваясь. Я поминутно бросал взгляд на «компас». Но прибор вел себя как обычно.
На вершину указанного холма мы все же взбирались с опаской, поминутно ожидая подвоха. Да, враг ослаблен. Да, они добровольно пожертвовали фактором внезапности. Но в шахматной партии тоже приносят в жертву фигуру, чтобы победить. И кто знает, не припрятан ли в рукаве у злодея козырной туз. Почему они в прошлый раз напали столь дерзко, пренебрегая нашим численным перевесом? Потому что были уверены в успехе! Три точных метательных ножа против одного-единственного выстрела! К тому же неожиданное нападение всегда ошеломляет, добавляя агрессору шансов. Просчитались! Не повторить бы их ошибку. Расклады в здешнем необычном мирке меняются ежедневно, ежечасно, нарушая зыбкое равновесие чаш весов.
Площадку я заметил издалека. И, опираясь на слова Паши, понял, что местность преобразилась. Вполне себе опрятные прилавки вытянулись в две линии. Над ними общий навес из синего поликарбоната. Пара газонов. Дорожка, выложенная серой тротуарной плиткой-катушкой. И немного обшарпанный, но вполне целый домик, перекрытый бордовым мягким шифером с единственным крохотным оконцем.
Огороженная низкой, едва по ли по колено, металлической оградой, площадка, тем не менее, имела сваренные наспех из уголков и уже изрядно покосившиеся ворота. Над воротами красовалась табличка в том же стиле «не бейте художника, он рисует, как умеет». Буквы честно пробовали соответствовать единому стандарту, но на поверку каждый раз терпели фиаско. «Пункт обмена», гласила табличка, набранная полдюжиной шрифтов. Приписка внизу, хоть и исполненная менее крупным кеглем, изяществом также не отличалась. «Безопасная зона». От стойки к стойке протянулся провисающий шнур, на котором сушились одинаковые универсальные штормовки. Одна, две... три. Три! Значит, в отряде противника пополнение?
– Паш, а может они сами табличку намалевали?– с сомнением поинтересовался я так же тихо.– Не ловушка ли все это?
– Табличку... может и сами. Но над воротами я вижу отчетливо надпись Системы. «Безопасная зона». И что-то еще. Не могу разобрать. Возможно, не хватает навыка.
Паша сложил очки и убрал в нагрудный карман.
– Спускайтесь,– приглашающий жест выглядел вполне миролюбиво и даже голос лидера оппозиционной группы звучал радушно. Меня всегда удивляла такая черта в людях. Когда говорящий знает, что он– сволочь. И тот, к кому он обращается, знает. А что самое замечательное, что злыдень знает о том, что слушатель в курсе всех его пакостей и фокусов. Но это не мешает оратору принимать вид ванильной няшки.
Шаман ждал нас, подпирая спиной каменную стену строения.
Глава 10. Обмен
Глава 10. Обмен
Мы миновали ажурные ворота, увенчанные вывеской. И ворота и вывеска были простецкие, словно из черно-белого фильма о быте села или из немой хроники о купеческой слободе царских времен.
– Привет,– подал голос Павел,– а Кожа где? Прячется что-ли?
– Хто прячется? – сиплый голос сбоку едва не заставил вздрогнуть от неожиданности,– тута я! А арапчонок твойный хде?
По пути новый участник разговора сдернул куртку с веревки и накинул на плечи. Я успел заметить на плече ремешки, похожие на крепление кобуры стрелка.
Да, вот где разгуляться бы Инниному филологическо-назидательному дару! Тут и «хто» и «тута» и «хде». И экзотической черешенкой на торте «твойный». Он что, всегда так изъясняется или дурака ломает?
– Соскучился никак? – язвительно парировал Паша.
– Чай он не девка!– сплюнул презрительно под ноги бандит.– Хотя вижу и кралечкой уже обзавелись, бродяги.
– Завидуешь?
– Дык ведь, жизня-то она, как хлобус.
– Как что?– не удержался от вопроса я.
– Как глобус, гуторю. Круглая. И вертится.– глаза, схожие с осколками мутноватого бутылочного стекла уставились на меня, оценивая.
– Это ты к чему, Кожа?
– Дык... Нонча твой верх. А завтрача, стало быть, мой! Хотя с такой девахой я хошь сверху, хошь снизу... Была вчерась ваша, а стала наша!
– О, да ты мечтатель,– выдержав взгляд, отозвался я.
– А... везунчик-попрыгунчик...,– штормовка на широкой груди уголовника разошлась. За отворотом на миг показалась ручка массивного, чуть ли не мясницкого, ножа.
– Господа, господа,– высокий спутник Кожи уже стоял рядом.– Давайте не будем пикироваться, состязаясь в остроумии и колкостях. Мы же собрались по делу. Не так ли?
Надо же, образованный! Никогда бы не подумал, что позавчерашний кровожадный дикарь, метящий битой мне в висок и сей почти благообразный сударь одно и тоже лицо!