– Твой лабух нас обобрал,– совиные глаза Пашки смотрят на меня без осуждения, но с глубокой грустью.
– Как... как это... обобрал?
– Прикончил. И обнес.
– Убил?
– Ага. Порция кутьи по-праву твоя сегодня. С почином!
– Но... как же! Не может того быть!
Я еще раз, с удвоенным усердием, принимаюсь ощупывать тело. Начал почему-то с шеи. Хотя ничего удивительного. Шрамы Павла и Али сосредоточились именно там. Подсознание сработало на опережение.
– Не ищи. Яд в алкоголе по всей вероятности.
– Стервец! А еще битломан! Паскуда сволочная!
Я пнул что было сил по лежаку. И взвыл от боли в пальцах ноги.
– Для покойника ты на диво энергичен!– рассмеялся Паша.
Я нашел взглядом запястье. Пусто!
– Не паникуй. Чужим атрибутом вору можно пользоваться оставшуюся часть суток. С первыми петухами он исчезает из его инвентаря. И перемещается к законному владельцу. В данном случае– в тумбочку.
– С первыми петухами?– я немного успокоился, несмотря на ужасно саднящую ногу.
– Образно выражаясь. Пошли к столу. Смотреть что наапгрейдилось!
Достав из недр тумбы компас, потянулся, хрустнув суставами. Все-таки странно здесь все. Не по людски как-то. Не то, чтобы я жаловался, но стремно все же. Вчера, выходит, был хладный труп. А нынче снова бодр и весел. Ну как весел... Не совсем, конечно. Позавтракать вот, кофейку бы, потом люлей кое-кому навешать... Нет, люлей в первую голову. Остальное и подождать может.
– А что, нам положены улучшения? Нас же развели, как лохов последних!
Обида на продолжателя дела Борджиа жжет изнутри раскаленным горном.
– Сия досадная оказия, сударь мой велеречивый, к делу государеву касательства не имеет!– перейдя неожиданно на старорусский, выдал Паша.– За предыдущий квест награда ждет героев!
Я не выдержал и рассмеялся. Али уже ждал нас за столом. Я повертел головой, но девушки так и не обнаружил.
– А Алиса где?
Гнев, едва утихнув, принялся разгораться вновь. Я прекрасно помнил тот взгляд, которым поклонник западной песенной классики пожирал Алису. Помнил и ее ответный интерес. Неужели смотала удочки и идет с ним сейчас рука об руку, пристроив головку на плечо? Нет, не могла она так поступить с нами! Со мной в конце концов!
– Профу вон новую осваивает,– махнул рукой рассеянно лидер,– древолазом заделалась.
Алиса нашлась среди переплетения сучьев метра на полтора выше примитивной крыши домика на дереве.
– Алиса, господом богом прошу, осторожнее,– от сердца отлегло, и на месте беспощадно пылающего кострища ярости разлилось тепло.
– Заботишься?– толкнув локтем в бок, подмигнул Пашка.
– Я сейчас,– откликнулась начертательница, запуская руку в дупло.
– Там что, улей медоносных пчел?
– Почти!
Рюкзачок-мишка полетел к моим ногам. Через пару минут к нам присоединилась и раскрасневшаяся от физической нагрузки Алиса.
– Кубики ваши кстати, парни!– она протянула нам по игральной кости.
– А... остальное?– брякнул я, совершенно сбитый с толку.
– Так теперь принято, вместо «спасибо»?– тут же вспыхнула девушка.
– Алиса, мы тебе очень благодарны, но объясниться все же не помешает,– дипломатично заглаживая мою бестактность, вступил в разговор Павел.
– Когда мы от Алевтины уходили, вы вперед ушли, а я задержалась немного. Вот, пока прощались, она меня и предупредила. О том, что ждет нас лихой человек. «Вор и разбойник, что положит глаз и на вас и на добро ваше. И имя ему «смерть бархатная»».
– И ты молчала? Знала – и молчала?– не выдерживая, прерываю я.
– Во-первых вы ж видели Алевтину. Говорит путано, слова проглатывает, да и сомневаешься постоянно, в себе ли она сейчас или просто наяву грезит. А во-вторых...,– тут Алиса зарделась.
Ей поспешил прийти на помощь Паша:
– Во вторых никто из нас не ждал подобной подлости. И, чего уж там, очаровал нас всех этот змей в облике человеческом!
Несмотря на то, что эмоции никак не хотели остывать во мне, я оценил маневр нашего предводителя. Вроде бы и сказал все как есть, и, одновременно, никому не обидно. Ну, или почти никому. Я без промедления призвал опыт пранаямы... Раз-два-три-четре,– вдох, воздух омывает изнутри прохладный, чистый. И пять-шесть-семь, воооссссеееееемь,– буро-грязные гроздья гнева выходят наружу. Кродха. Вспомнил санскритское слово, что упоминал мой уважаемый гуру. Гнев, ненависть. Одна из первопричин страданий человеческого существа.
Вдоооох. Выдооох. И еще раз вдох. Выдох. Все, почистился. Еще бы фильтр достать да промыть под проточной струей родника. Шучу.
Я спрятал бустер в карман. Зачерпнул ложку уже остывшей кутьи. Совсем без вкуса еда. Может это специально так задумано? Не помирайте, уважаемые гости с Земли, иначе завтрак вас ждет ни-ка-ку-щий!