– Слова что? Дым. Ветер подул, и развеял их. Что слова развеял, что видения,– она вдруг замолчала. Видимо, нить рассуждений ускользала от пифии, она пыталась удержать ее, не дать растаять в пространстве.
– Так зачем тогда идти в поселок вам?
– Не мне, а нам. Вместе. Может скопом и одолеем напасть. То, что не больно мне любы порядки поселковые, то не важно. Люди там живут. Обыкновенные, живые люди. А уж живут...Как живут. Как умеют.
Хм... Ну, что ж. В конце концов, видения и поступки Алевтины ее личное дело. Допускаю вполне, что передумала она просто насчет выхода к людям. А признаться гордость не позволяет. Опять-таки плохого от нее ждать не приходится. Предупредила же об опасности. Я вспомнил холод медного алтына в кармане. Эх, и монета-то предупреждала! А еще я на компас даже не посмотрел! Забыл начисто советы Михалыча!
До идола добрались без приключений. О вчерашнем ничего не напоминало. Ни примятой травы, ни порожней стеклотары. Истукан взирал на нас единственным равнодушным ликом. Вот и валун, на который опирался бард отравитель. О-па. А что в траве? Блокнот! То ли привязка у вещи индивидуальная, то ли не счел нужным брать дешевку Виссарион, то ли я, падая, выронил, а мародер забыл впопыхах прибрать. Ну каков мерзавец! «Бархатная смерть!» Тьфу!
Сундук у ног Ключника тоже обнаружился в единственном экземпляре. Ожидаемо, ни один из четырех ключей он не признал. Алевтину пришлось долго уговаривать воспользоваться поляной по прямому назначению. Она отнекивалась, приводя довод за доводом почему ей, как православной христианке, «невместно» якшаться с языческим поганищем. Но все-таки уломали. Несмотря на то, что заранее поставили в известность, что произойдет и придется немного потерпеть, ревнительница веры истошно по-бабьи взвизгнула, когда ток прошил ладонь. Пришлось придержать ее за локоть, чтобы, резко отшатнувшись, не упала. Но дальше случилось вообще непредвиденное. Воздух рядом с грудью идола заискрил, затрещал электрическими разрядами, пошел рябью и... раскололся. Натурально, раскололся! Совсем как поверхность автомобильного стекла после прилета в него камнем! Стекло в такой ситуации часто остается на месте, на нем появляется сетка, паутинка трещин, разбивающая прежде безупречную гладь на фактурное множество разнообразных мелких осколков. Осколки продолжают составлять единое целое лишь благодаря триплексной пленке, заблаговременно помещенной производителем между прозрачных слоев.
– Вы зачем атмосферу сломали?– изумленно воззрился на невиданное чудо природы Паша.– Ух ты!
Он вновь водрузил всеведущие очки на нос.
– Что там?
– Флюктуация пространственно-временного континуума.
– Так и написано?
– Зуб даю! И в центре... будто дыра небольшая... с рваными краями. А из дыры торчит что-то... Не пойму что. Сейчас достану!
– Стой!– я перехватил Пашу на ходу.
– Ты чего?
– Кто знает, насколько эта штука опасна. Давай хоть палку найдем!
Палку мы, естественно, не нашли. Пришлось пытаться отламывать ветку березы. И только тут я понял, каким замечательным инструментом располагал еще вчера! С клинком задача была бы плевой. Но голыми руками...
– Давайте я попробую! – Алиса экипировала коготь. Ее движения, грациозные, плавные, завораживали. Хотелось смотреть и смотреть на нее, не отрывая взгляда. Неужели правда, что в каждой женщине живет колдовское, магическое начало?
Волшебство оформилось в результат с четвертой попытки. При завершении знака «расширение» прореха в пространстве обнаружила себя и для остальных. На миг воздух закрутился вокруг прокола в материи мироздания. Послышался хлопок... Воздух стал вновь просто воздухом, без намека на нетипичные для газообразного состояния вещества грани сколов. А еще раскачивающимся, рдеющим по краям кленовым листом на траву спланировал обрывок бумаги. Нет, не бумаги. А все той же бересты! А вот периметр ее и правда оказался резным. И почти пылающим. В самом буквальном смысле слова! Каемка тлела, рискуя заняться огнем!
– Алиса, замедление!– выкрикнул я, заметив столбец цифр на поверхности бересты.
Синхронно мы склонились над куском коры. Алиса,– лихорадочно чертя магический рисунок, я не менее молниеносно перенося цифры в так удачно подвернувшийся под руку блокнот.
Успел как раз вовремя. Хотя и не без потерь. Часть цифр уже обуглилась и не читалась вовсе. Береста вспыхнула разом и обратилась в пепел. Запомнить бы информацию не получилось. Три строчки записи представляли собой пятизначные числа, а четвертая – два четырехзначных через слэш.
– Есть мысли, что это за занимательная алгебра?– полюбопытствовал слегка обалдевший Павел.