– Нет. Но Алиса молодец! А окуляры ничего не говорят?
– Не-а. Тоже самое, что и глазами вижу. Блокнот обыкновенный. Каракули грифельные... Карандаш...
– Что карандаш?
– Карандаш отменный. Кох-и-нор!
Иногда меня так и подмывает треснуть в лоб Пашке! Но я одергиваю себя. Вот неужели из меня такой же юморист? И только воспитание окружающих страхует лицо мое от живописных шишек и фингалов?
– А наших... последователей не видели вы?– обращаюсь к Алевтине, уже взяв курс, одобренный компасом.
– Нет. Схоронилась я от них.
– Ну и правильно,– подала голос Алиса.
Лес постепенно сошел на нет, потянулась ровная степь, поросшая невысокой травой. Трава совсем не мешала продвижению, напротив, приятно смягчала шаг и лаже слегка пружинила под ногами. До назначенного пункта добрались, когда, судя по циферблату девайся, день уже давно перевалил экватор. По местному солнцу я ориентироваться так и не научился. Оно скорее сбивало с толку, чем подсказывало!
Сначала показался шпиль с иглой флагштока и развевающимся знаменем. Подойдя поближе, понял, что слегка погорячился, присвоив куску серебристой ткани неоправданно высокий статус. Не знамя, просто кусок материи, поблескивающий на солнце.
Вот появились верхушки основательного забора. Нет, не забора даже, а целой крепостной стены из вертикально поставленных и обточенных сверху, словно карандаши, бревен! Основательные, широкие ворота, почему-то разграфленные в черную диагональную клетку. Приблизившись осознал, что вновь глаза обманули. Ворота прикрывала кованая решетка. И, главное... Путь к поселку преграждал нам широкий и весьма глубокий ров. С нашей стороны край рва окаймляли редкие молодые березки. Росли они и на противоположном берегу, вплотную к суровым стенам. Раньше я представлял, что подобная фортификация являет собой замкнутую емкость, заполненную водой почти до уровня земли. Может быть где-то и так. Но в данном конкретном случае вода поблескивала далеко внизу. И, судя по тому, что по ней плыли несколько листьев в одном направлении, вода была проточной. Да и склоны у уреза были закованы в несколько выбивавшийся из общего исторического антуража бетон. А не тот ли самый канал это, на берегу которого я очнулся?
– Поселок «Приречный»,– прервал мои размышления Паша.
Али, державшийся настороже, с опаской принюхивался, словно лесной зверь, не знающий, чего ждать от людского стойбища. Прорицательница совсем не величественно переминалась с ноги на ногу. Девушка читала сообщение на импровизированном фанерном стенде. Буквы на плоскости, похоже, нанесли выжигателем. Большим и довольно грубым.
«Здравствуйте, гости!
Если у вас остались незаконченные дела, завершите их. Войдя в поселок, обратно вы вернуться не сможете».
Ха! А как же тот козел, позор всех битломанов? Злодей с гитарой? Или он наврал мне, что здесь обитает?
– У нас есть незавершенные деяния?– осведомился Павел, обведя нас взглядом поверх стильных хамелеонов.– Нет? Я так и думал.
Молодец парень. Не теряет присутствия духа!
– Эй! Эге-гей!
Не успел замолкнуть выкрик нашего лидера, как над стеной показалась лохматая голова. Голова вдобавок была бородатая. И, судя по помятому виду, не выспавшаяся. Вполне вероятно, после вчерашнего, но это не точно.
– Чего голосишь, как заполошный? Иду я, иду уже.
Голова исчезла. Шла она, судя по всему, неспешно. Поскольку до пронзительного скрипа, ознаменовавшего начало процедуры открытия массивных врат, прошло изрядно времени. Решетка в косую клетку, дрогнув, пошла вниз. Цепи из ранее не примеченных уключин, удлинялись, звено за звеном. Мост, куличики с глазурью, настоящий крепостной мост! Переходили мы по ажурной решетке с опаской, держась подальше от не огороженных краев, кучковались к центру. Что, конечно же, было неразумно. Нет бы поодиночке перепорхнуть. Но стадный инстинкт взял верх.
– Не менжуйтесь! Железо сдюжит! Федор свое дело туго знает!– усмехнулся в бороду невысокий, с округлым животиком, мужичок. В воротах оказалась врезана узенькая калиточка. В ее створе и ждал нас поселянин.
– Здравствуйте. Это вы Федор?– вежливо поприветствовала встречающую сторону Алиса.
– Я? Федор? – мужик хлопнул себя по ляжкам, расхохотавшись,– не, голуба, я Егор. Егор с высоких гор.
– А отчество?
Мужик приосанился.
– Кузьмич я. По батюшке ежели,– и добавил зачем-то совсем невпопад– Багровы мы.
– Ох и тесно ж!– Паша протиснулся в дверь.
– В тесноте, да не в обиде,– не задержался с откликом словоохотливый Кузьмич. Проникнув за калитку мы оказались во внутреннем дворике, ограниченном все теми же основательными бревнами. Одна дверь по центру,