– А дальше? С вещами, кстати подтягиваться?– сбитый с толку предельной лаконичностью инструкций, воскликнул Паша.
– Дальше будет видно,– расплывчато отозвался староста.– Вещей с собой брать не нужно. Будут еще сутки на подготовку после. Успеете. На сем общий инструктаж окончен. Те, кто хочет индивидуально пообщаться, добро пожаловать под навес. Пять минут могу уделить каждому.
Я рассмотрел в углу двора пару простецких лавочек. Столик между ними. Сверху пространство для бесед укрывала сетка, похожая на маскировочную. Подумал было, не от наблюдений ли с воздуха. Но, по здравому размышлению, пришел к выводу, что скорее, защита от палящего солнца.
– У меня! У меня есть что сказать!– выступила вперед порывисто прорицательница.
– И я хочу спросить!
– И я!
Хотели все. Кромке Али, по понятной причине. Он, насупившись, отошел в сторону. Семен, будто угадав настроение стрелка, приковылял к нему. Толкнув лапой, другой протянул индусу невесть откуда взявшийся банан.
Черт! Животное в моральном отношении, пожалуй, даст нам всем фору. Шимп, судя по приветственному оскалу, помнил, кто стрелял в него на полигоне. Но находил в себе силы следовать русской пословице «кто старое помянет...». Почему мы не можем так?
– Со всеми поговорю,– успокоил бурление масс Михалыч.– Пойдемте, Алевтина.
Разговор с пифией у руководителя поселкового поселения затянулся. Я даже пожалел, что нет со мной привычного девайса, по которому можно было отслеживать время. Женщина что-то эмоционально излагала. Староста внимательно слушал, изредка уточняя и кивал. Общее настроение диалога, по моей оценке свелось к «мне очень интересно было узнать ваше мнение, я приму его к сведению». Лесная отшельница отошла от стола несколько разочарованной, судя по выражению лица. Допускаю, что глава поселковой администрации ей тупо не поверил. Или по-крайней мере, не поверил в той мере, на которую она рассчитывала. Лично я не был удивлен таким поворотом. Излагала мысли пифия не слишком последовательно, спонтанно, зачастую туманно и, порой, противоречиво.
Паша и Алиса уложились в отведенный промежуток. Последним отправился на разговор я.
– Вижу, внял совету? Не распространялся среди ребят насчет моего визита?
– Да, внял.
– Молодец.
– Да какой я молодец!
И я коротко с досадой рассказал про наши неурядицы. Про договор с Кожей и его спутниками, про потерянный алтын, про сволочного Виссариона.
Новость об утратах Михалыч воспринял философски. А вот часть моего рассказа о Висе опечалила старосту.
– Эх, Виссарион...
– Знаете его?
– Лучшими друзьями были, как не знать! Вот чего человеку не хватало? Сыт, одет, всегда в центре внимания. Все поселковые чуть не на руках носили, песни его обожали. А на гитаре как он исполнял! Заслушаешься! Тут же ни радио, ни телевидения! Сплошная самодеятельность! Вечерами мы порой такие представления устраивали!
– А... зачем ему это? Отбирать вещи? Обездоливать новичков?
– Сам не знаю. У меня объяснение одно.
– Поделитесь?
– Вис снова собрался за мост. Тошно ему, видать, здесь. Порядки местные не нравятся.
– Там же... рискованно? Разве не так?
– Волков бояться,– в лес не ходить,– пожал плечами мужчина.
– А порядки устанавливаете... вы?– максимально мягко, понимая, что вступаю на зыбкую почву, осведомился я.
– Кто ж еще. Поселок мой. И правила мои.
Собственник какой. У него что, купчая по всем канонам крепостного права оформлена? На людей, постройки и скарб? Кем он себя возомнил?
– Знаю, о чем думаешь. Устроился, де здесь не хило. Гоголем ходит, как сыр в масле катается. Барин и феодал. Так?
Михалыч вперил в меня пытливый взгляд. Я смутился и отвел глаза.
– Отчасти может и так,– рассудительно заметил хозяин,– только не от меня уже то проистекает. Пока жив я,– есть поселок «Приречный». Сгину,– останется только мост.
– Но здесь же...
– Думаешь, вечные все?– закончил за меня мысль Михалыч, прищуриваясь.– Нет, не вечные! Все имеет конец.
– А вернуться в поселок можно? Из-за моста?
– Да. Но придется постараться. Не слабо так попотеть. Только тогда мост пропустит.
– Набрать много-много... этих, как его... Цефов?
– Цефов,– спрятал улыбку Михалыч,– разболтали уже...