Али на немой вопрос пожимает плечами. Ладно. Зато «компас» больше не указывает на культовое бревно. Идем, значит, дальше. Бутылку в карман штанов, блистеры в нагрудный, наперсток, украдкой примерив на указательный палец, отправляю туда же. А бересту просто отбрасываю. Али укоризненно качает головой. И поднимает клочок коры. На кой она нам Костер разводить? Так спичек все равно нет. Или он умеет без них?
Стрелка ведет уверенно в сторону от канала. Теперь приходится сверяться с ней часто.
Начинаю напевать под нос «куда ты, тропинка меня привела, без милой принцессы мне жизнь не мила», и тут же налетает рой непрошеных ассоциаций. Странный укол, удаляющаяся, ставшая в одно мгновенье чужой, Инна. И последний день, когда она себе буквально места не находила. На вопросы о проведенных днях у мамы отмалчивалась или реагировала крайне нервно. Я еще счел за благо отложить все непонятки на завтра. Отложил, блин! Что же с тобой произошло, Инна? Рука машинально поднимается, все еще горячие пальцы проходят за ухом, словно отыскивая след от укола. Конечно же, ничего не обнаруживая. Понятно же, что не вкатывал никто мне лошадиную дозу снотворного, только для того, чтобы...
– Ай!
Что за хрень? Пальцы нащупали в мочке уха инородный предмет. По тактильным параметрам нечто вроде декоративного гвоздика с крохотным ограненным камушком. Популярное украшение. В узких кругах народонаселения. Никогда, никогда я не носил подобной фигни! Воровато как-то оглядываюсь на попутчика. Заметил он или нет. Забавно, будто мальчишка сейчас, которого вот-вот уличат в чем-то постыдном. Ну в конце концов, гвоздик в ухе еще не конец света, верно? «Отставить разговорчики,– одернул тут же внутренний сержант, – так ты, рядовой, и до «один раз не гондурас» договоришься у меня!». Ох ты, тульский пряник! А у Али похожая ерунда.
Бреду еще какое-то время по инерции, следуя азимуту, заданному лжекомпасом. Спросить или нет? А если он разозлится? Или ответ мне не понравится? Ответ... Пойму ли я вообще, что немой азиат ответит? Наконец, не выдерживаю.
–Али!
Касаюсь своего непрошенного украшения, теребя мочку. Указываю на его ухо. Мимикой, как могу изображаю вопрошающее удивление. Пусть простит единственный зритель начинающего актера, театральных академий мы не кончали!
Индопакистанец пожимает плечами. На лице у него скука. Или равнодушие. Смуглые пальцы имитируют идущего человека. Лежащего человека. По дуге переносящегося в другое место человека. И касаются уха. Вопреки всему, я понял! Я понял то, что хотел рассказать Али! У него, как и у меня, не было этой дурацкой сережки. Не было до... переноса. Вот эта высокая дуга. Перенос. Ничем другим такой жест быть не может. То есть азиат тоже не местный. То есть, в принципе, мы товарищи по несчастью. И вполне можем общаться. С перспективой найти общий язык. И, возможно, подружиться. Друг... Друг это гораздо лучше, чем конвоир! Стоп. Стоп, стоп, стоп... Это меня понесло. Дал волю воображению. Сделал далеко идущие выводы, основываясь на сомнительных предпосылках.
Иду дальше. Али по-прежнему сзади. Мысленно продолжаю увязывать факты. А они, зараза, никак не хотят срастаться. Вот тот же «компас». Зачем он? Так, если бы продолжал я идти на солнце один, не встретив с утра азиата, мимо поляны не прошел бы точно. С высокой долей вероятности обрел бы странный комплект и без сомнительного сотрудничества с Али. И двинул бы дальше. По стрелке. Или без нее. Допустим, «компас» ведет к определенной цели. Но пока привел только к идолу. Очевидно, что Али уже бывал на поляне. Но все равно следует за мной по пятам. Зачем? Чтобы я открыл для него сундук? Так он же и не взял из вещей ничего. Откуда взялись хлеб и молоко? А пистолет? Ведь кобура же уже была у Али. Значит, по-логике, и оружие вполне могло принадлежать ему. Но нашлось оно в тех змеиных кущах. Рядом с исчезнувшим телом неизвестного упрямого бедолаги, который... Догадка забрезжила где-то на границе сознания, но оформится окончательно не успела. Мы вышли, похоже, к той же дренажной канаве. Компас чуть скорректировал направление и вот он, мостик. Очень похожий на тот, что переходил вчера вечером. Но все же другой. После того, как мы пересекли водную преграду, Али заметно расслабился. Будто ступил на безопасную территорию, где с нами уж точно ничего плохого случиться не может. Зато, когда мы достигли поляны, все так же окруженной засекой, напрягся уже я. На поляне мы оказались не одни.