В пятьдесят пятом году он защитит диссертацию по теме ""Сообщение о делах в Юкатане" Диего де Ланды как этно-исторический источник" и получит докторскую степень, минуя кандидатскую. А в семьдесят пятом опубликует полный перевод иероглифов майя, завершив, таким образом, работу по дешифровки письма южноамериканских индейцев, в сороковые-пятидесятые годы считавшуюся невозможной большинством членов международного научного сообщества.
Жака Бюстьена бросили в подвал, в котором его и безногого китайца содержали. Отношение к ним переменилось после начала зимы. Француз потерял счет времени. Сколько он здесь пробыл - год, два, десятилетие? Над ним ставили эксперименты и, похоже, безумцу удалось что-то с ним сделать - в последнее время Бюстьену везло - его редко водили в операционную, и то, чаще всего для осмотра, вводили какие-то инъекции, измеряли давление, брали кровь на анализ и тому подобное. Жак не знал, что изменилось, но заметил, что чувствует себя странно, не так, как раньше. Он легче переносил боль, на уколы вообще ни обращал никакого внимания, хотя его экзекутор намеренно вводил иглу очень медленно. Увеличилась его выносливость и, хотя это могло быть игрой его воображения, раны стали затягиваться быстрее. Шрамы, оставшиеся после операций, постепенно сглаживались, отдельные следы операций вообще стерлись. Бюстьен догадывался, что немец каким-то образом сумел "усовершенствовать" его, но как, оставалось для него загадкой. И потом, Жак был уверен, что во всем происходящем с ним виноваты не только немцы, но и это место. Его ощущения нельзя было выразить словами, но этот участок действительно был необычным, неудивительно, что база была разбита именно здесь.
Но если издевательства над Жаком почти прекратились, то для его соседа, где-то потерявшего одну ногу, они только начинались. Сейчас китаец был полностью отрешен от происходящего, склонил голову, облокотившись о мокрую стенку подвала. На лице зарубцовывались шрамы от недавних операций, что пытался этим добиться экзекутор, для Жака оставалось загадкой, которую он не хотел решать. Но китаец стойко переносил муки, редко-редко заводя с Бюстьеном разговор. Надо отметить, что он был великолепно образован, этот китаец, знал абсолютно все европейские языки, и мог общаться не только с Жаком, но и немцами. Бюстьен тоже потихоньку начинал понимать немецкий, хочешь, не хочешь, а когда вокруг все только на нем и разговаривают, ты станешь замечать определенный смысл. Но китаец знал язык великолепно, разговаривал с солдатами, некоторые из которых были, в общем-то, не плохими людьми. Раньше им здорово помогал некий Ганс Штейнер, который частенько приносил им лишние порции еды, разговаривал с китайцем. Жака это даже немного раздражало - его сосед с удовольствием болтал с его врагом, а своего товарища по несчастью игнорировал, хотя французский знал. За все время их заключения, китаец не соизволил даже назвать своего имени. Они обменивались только общими фразами, ничего существенного Бюстьен не услышал. Но сегодня видимо, был необычный день.
- Динь Линг, - неожиданно нарушил тишину китаец.
- Что ты сказал? - задремавший, было, Бюстьен встрепенулся.
- Линь Линг, меня так зовут, - после столь длительного заключения соизволил представиться китаец
- Решил снизойти до моего уровня, - с сарказмом заметил Бюстьен.
- Просто до этого не было нужды представляться.
- Со Штейнером ты болтал часами. Неужели он обладает такими ценными сведениями? - в том же духе продолжил Жак. Он был немного рассержен, хотя и не мог не восхищаться правильностью произношения китайца, так хорошо тот был знаком с французским.
- Прости, друг, если обидел тебя, сразу не назвавшись, - Линь, наконец, понял, в чем причина обиды Бюстьена. - Просто я не мог доверять тебе. Сейчас я убедился в твоей честности. Штейнер действительно многое знал и хорошо со мной обходился, потому я и разговаривал с ним. Но интересовали меня только причины, заставившие этих людей затащить нас сюда. И теперь, когда я уверен в правильности истолкования их мотивов, я решил поделиться с тобой своими мыслями.
- Хочешь сказать, что тебе вдруг внезапно захотелось поделиться всем тем, что накипело на душе? А думаешь, мне не хотелось найти собеседника, который посочувствовал бы мне, когда эти эксперименты проводились надо мной? Думаешь... - француз завелся, намереваясь выпалить целую тираду претензий к китайцу, но Линь его перебил.