Спрятав карандаш в коробок, он свернул карту, засунул ее в черный полый цилиндр, закрыл его крышкой, подошел к стоявшему на подоконнике кувшину с водой, отпил немного, посмотрел на улицу. Снежинки переливались в лучах заходящего солнца, горы величественно возвышались над горизонтом, обрамляя диск солнца с двух сторон, ветер гонял белую крупу по земле, вырисовывая замысловатые узоры. Красота момента заворожила Луи, он любовался природой, вспоминая свой магазинчик в Лондоне.
- Да, нужно возвращаться, - произнес он спустя какое-то время.
Отец, наверняка, не поедет с ними, но и не сильно расстроится - старки он самостоятельный. Зато Жак будет искренне рад. Луи стал представлять, какие барыши сможет получить за приобретенные во время поездки товары, когда с улицы донесся какие-то громкие хлопки. Можно было подумать, что тибетцы переняли традиции китайцев и начали взрывать петарды. Хлопки повторились, Бюстьен догадался - то были выстрелы. Причем судя по частоте выстрелы из автоматического оружия.
Он направился было к выходу, но в дверях столкнулся с крестьянином, приютившим их. Тот держал в руках два ружья, одно сунул Луи в руки, что-то напугано бормоча.
- Зачем мне это? Что случилось? - в этот момент француз по-настоящему испугался. Он побежал за крестьянином, семенившим на улицу, выбрался во двор и увидел сюрреалистичную картину - мужчины в военной форме с автоматическим оружием в руках и касками на голове, стреляют в воздух, сгоняя жителей деревни к центру. Крестьянин дергает Луи за рукав, жестом заставляет пойти за ним. Луи понимает: случилось что-то плохое, подчиняется. Видит, что дети и жена крестьянина собраны, бегут прочь от деревни. Тибетец что-то лепечет, дулом ружья тычет в мужчин в форме. В этот момент двое из пришлых замечают беглецов, направляются в их сторону. Один из приближающихся стреляет в воздух, что-то требует, стараясь говорить на местном наречии. Второй громко произносит слова на европейском языке.
"Это немецкий,- узнает Луи, - они немцы!"
Похоже, владение мужчиной в форме местным наречием оставляет желать лучшего, потому что крестьянин стреляет в них. Перепугавшийся Луи, попытался остановить того, понимая - если на выстрел ответят у него и тибетца никаких шансов. Тщетно - тибетец промахнулся, немцы ответили очередью, которая рассекла крестьянина и Луи. Все произошло так быстро, что француз не сразу понял, отчего возникла слабость в ногах. Никакой боли не почувствовал, просто рухнул на землю, а когда попытался встать, ему помещала сильная резь в области живота. Поднеся туда руку, Луи нащупал теплую жидкость - его собственную кровь.
"Я умираю!", - осознал Бюстьен и мысль эта страшно его напугала. Он попытался зажать рану руками, позвать кого-то на помощь, но не смог пошевелить онемевшим языком.
Немцы тем временем заставили семейство крестьянина следовать за ними, оставив умирающих валяться на земле. Оправившись от шока, Луи повернул голову, увидел тело крестьянина, которому повезло гораздо меньше - пули пробили ему грудь, задели сердце, от чего тот умер очень быстро. Луи же, не смотря на кровотечение понял, что может двигаться, если не идти, то ползти и пока еще не умирает.
Ощутив невероятный в его положении прилив сил, француз поднялся на ноги, продолжая заживать рану в животе левой рукой, побежал под гору, отталкиваясь правой рукой всякий раз, когда был близко к падению. Он спустился к плато, как ему показалось быстро, почти добрался до дороги, когда ноги снова предательски задрожали. Донеслись крики немцев, заметивших его. Луи надеялся, погоня снова придаст ему сил, он сумеет убежать, но вместо этого француз еле плелся, чудом удерживаясь на ногах.
Очень скоро его нагнали. Луи упал на колени, исподлобья посмотрел на немцев, направивших свое оружие прямо ему в лицо. Через мгновение короткая очередь пистолета-пулемета оборвала жизнь французского коллекционера, оставшегося верным своему слова до конца жизни.
Глава 5.