Павел Молчанов все еще не мог вернуться к реальности, смириться с тем, что попал сюда, потому продолжал сидеть на берегу и поглядывать на горизонт. За ним должны вернуться, они не могут не заметить пропажи одного пассажира. Как такое могло произойти? А главное, зачем он вышел на палубу во время шторма? До сих пор его поджилки сотрясались, когда он вспоминал, как огромная волна накрыла пароход, сбрасывая всё с палубы на воду. Среди прочей корабельной утвари оказался и Павел Молчанов. Каким-то чудом Павел выжил, его вынесло на этот остров. Он продрог до костей, вся одежда вымокла. Наверняка у него начнется воспаление легких - с сегодняшнего утра его мучил сильный кашель, все тело болело. Никогда еще священнику не было так плохо, и никогда еще он так не нуждался в помощи Бога, о котором успел позабыть. Но вместо того, чтобы приняться как-то обустраиваться на острове, осмотреть его, найти пищу и источник пресной воды, Павел смотрел на океан и ждал, когда же произойдет очередное чудо и на горизонте возникнет пароход, который увезет его, только не в Китай, а обратно, в Америку. Там священник снова купит себе бутылку виски и залпом осушит ее. А потом забудет обо всем этом кошмаре и начнет обустраивать свою новую жизнь. Ах, если бы только показался пароход, он бы снова уверовал в Бога, снова стал бы священником и тогда дьявол не был бы ему страшен. Чудо должно было произойти, иначе смысла в его спасение на острове не имеет. Шли третьи сутки его пребывания здесь, а пароход все не появлялся. Молчанов был голоден, хотел пить, понимал, что если не встанет и не начнет осваиваться сейчас, то на следующий день сил может просто не хватить. Но, тем не менее, Павел сидел и ждал чуда, просил Бога, которому не молился уже много лет, о том, чтобы тот сжалился и послал избавление. Но то ли Бог не хотел слушать его, то ли не те молитвы читал Молчанов - чуда не происходило. Он медленно умирал и не мог с этим ничего поделать, не мог даже встать. Все, что оставалось священнику - так это смотреть на горизонт и надеяться на чудесное избавление.
Жажда становилась нестерпимой. Хотелось пить, что угодно. Молчанов готов был броситься к морю и приняться пить соленую воду, но не мог себя заставить подняться, силы покинули его. Священник понял, что никто его не спасет. Подходил к концу третий день его пребывания на острове, он был истощен, а линия горизонта оставалась такой же гладкой, как и в первый день. Помимо прочего, у Молчанова начался жар, кашель его усилился, появились хрипы, и порой ему казалось, что он вот-вот задохнется. Когда наступила ночь, он стал мечтать об этом. Умереть и поскорее. Больше ему ничего не хотелось. Грудь нестерпимо жгло, буквально раздирало, в горле першило, нос был забит, кости ломило. Жажда все усугубляла, превращая страдания Молчанова в адские муки. Осознав, что ему не спастись, священник решил утопиться. Он кое-как перевернулся на живот и уже собирался ползти вниз, к воде, но какой-то камешек сильно давил на грудь. Павлу показалось, что кости не выдержат и треснут, но ничего такого не произошло. Священник откатился и посмотрел на то место, где только что лежал. Ничего.
Молчанов стянул свой плащ, посчитав, что камень мог завалиться под него. Небольшой серебристый предмет вывалился на песок. Священник присмотрелся - это была его фляга. Павел не без труда открыл рот - язык прилип к небу, а челюсти крепко сомкнулись. Глубоко задышал. Сразу же почувствовал прилив сил, сначала встал на колени, упираясь руками, затем распрямился и на коленях подполз к фляге и склонился над ней. Неизвестно, каким чудом после страшного шторма и нескольких часов, которые он провел в море, фляга не выскочила из внутреннего кармана пальто. Неизвестно, почему Молчанов перед началом шторма решил ее наполнить выдержанным коньяком. Совершенно непонятно, почему священник до сих пор ее не обнаружил, за столько дней пребывания здесь. Может быть, она должна была появиться именно в этот момент, когда Павел в конец отчаялся. Он не знал, почему все вышло именно так, но ему доподлинно было известно - если что-то и могло вернуть ему силы и надежду, так это несколько глотков хорошего коньяка.
Молчанов открутил флягу и приложился к горлышку. Напиток разогревал кровь, прочищал горло. Сделав несколько глотков, он заставил себя оторваться. Ему расхотелось умирать, потому он решил не выпивать все за раз. Нужно думать о будущем. Молчанов встал на ноги и принялся разминать мышцы. Его самочувствие определенно улучшилось, даже боль в груди уменьшилась. Вместе с тем, он принялся рассуждать, почему его до сих пор не ищут, и пришел к выводу, что его искали, но не могли найти. Он должен был подать какой-то сигнал, чтобы его заметили. Ведь здесь может быть куча подобных островков, а во время шторма его могло отнести в любом направлении. Но, даже если его не искали или считали погибшим, имело смысл подавать сигналы, потому что их могли заметить проходящие корабли. Для этих целей идеально подходил костер, но у Павла не было спичек, а кроме как с их помощью он не умел разжигать огонь. Впрочем, слышал, что его можно получить при помощи трения. Нужно достать щепки, кору деревьев, которая легко воспламеняется и две палочки. Для выбивания искры можно было воспользоваться камнями. Так что положение было не таким уж безвыходным. Только вот что ему предпринять в первую очередь.