Разумеется, подобное радикальное решение не могло пройти бесследно, тем более в стране, пережившей, пожалуй, самую страшную гражданскую войну в истории. Агрессивная пропаганда из центра легла на благодатную почву, ненавистники стали докладывать на своих соседей, а власть использовала этот порыв населения в своих целях. Некоторым припомнили беляцкое прошлое, другим мелкое воровство, третьим спекуляции с зерном. В начале тридцатых было сослано за Урал и в Казахстан порядка двух миллионов человек. Это помогло - не смотря на голод, возникший из-за низкого урожая и, отчасти, неадекватной реакции власти, уверенной, что урожай значительно выше и принявшейся отбирать излишки хлеба у крестьян, темпы роста индустрии оказались самыми быстрыми за всю истории России. К окончанию второй пятилетки в СССР была построена современная промышленность, благодаря которой удалось победить в войне и первыми выйти в космос.
С другой же стороны, практически потухший гражданский конфликт вспыхнул с новой силой. Люди ополчились друг на друга, у соседей появились личные счеты, люди показали свои худшие стороны. Вторая волна кризиса началась в тридцать пятом году с убийства близкого друга Сталина Сергея Кирова. Сегодня не остается никаких сомнений в том, что он был убит сумасшедшим с манией величия. Однако его смерть была использована для разрешения противоречий и во внутрипартийной среде, а затем в армии. Сначала на Первом Московском процессе в числе прочих были приговорены к расстрелу лидеры левой оппозиции Зиновьев и Каменев. Затем, на Втором Московском процессе, левая оппозиция была разбита полностью, к смертной казни приговорены еще ряд ее сторонников, в частности Пятаков и Серебряков. Наконец, на Третьем Московском процессе был положен конец правой оппозиции - смертная казнь стала карой Бухарина, Рыкова и Томского. Все названные лица были видными большевиками и активными функционерами партии как во время революции, так и до нее.
Аналогичным образом были проведены процессы в армии, казнены маршалы, хорошо проявившие себя в Гражданскую войну, в том числе Тухачевский, считавшийся главным военным теоретиком РККА.
Практически все казненные были реабилитированы впоследствии, хотя находятся люди, уверенные в том, что обвинения имели под собой реальные основания. К сожалению, никаких сколь-нибудь убедительных доказательств последнего привести никому не удается, а в ряде случаев признания подсудимых превращались в фарс. Так, например, Бухарин в последнем слове общими фразами признал свою вину, но тут же отказался от нее по каждому вменяемому ему частному эпизоду. Показателньо так же, что многим фигурантам Московских процессов вменялось в вину убийство Кирова, к которому они никак не могли быть причастны.
Таким образом, никаких оснований верить обвинительным заключениям нет. Абсолютное большинство казней, совершенных в период с тридцать пятого по тридцать восьмой, являются своеобразным продолжением гражданской войны, а действия власти, в частности Сталина, преступными.
Часто к этой вине пытаются присовокупить и другую. Например, рассказывают, что если бы не репрессии, катастрофы сорок первого не было, ведь удалось бы сохранить компетентных руководителей. Подобная точка зрения не выдерживает критики. Найти замену маршалам было возможно, причем в ряде случаев лица, пришедшие на смену расстрелянному высшему командному составу, были компетентнее своих предшественников в вопросах ведения современной войны. Что же касается младшего командного состава, то его нехватка в любом случае ощущалась бы очень остро, количество расстрелянных составляло считанные доли от числа выпускников. Поэтому даже если согласиться с мыслью, что начало войны без репрессий прошло бы лучше, то улучшения эти вряд ли были бы ощутимыми.
Далее, ухватываясь за кровопролитие тридцатых, пытаются дискредитировать советскую власть и приравнять ее к власти фашистов в Германии. На том же основании можно приравнять преступления других народов к фашистским. Например, колониальная политика Британии вела к гибели коренных жителей иногда миллионами, но никто не считает королеву Викторию тираном и деспотом. Американцы безжалостно уничтожали индейцев, на этом основании никто не приходит к выводу о тоталитарной природе либерализма. Имеется даже заготовленный ответ: мол, колониалисты действовали против представителей чужого народы, лидеры тоталитарных государств убивали собственных граждан. Только непонятно, что это меняет - ведь и там, и там гибли люди, зачастую миллионами. Почему одни действия следует считать более преступными, чем другие? Наконец, почему закрываются глаза на кардинальные различия между интернациональной коммунистической и националистической фашисткой риторикой, экономической политикой, разными этапами развития, международной обстановкой, историческими особенностями развития Германии и России?