- Согнали всю семью в Казахстан, а я за них воевать должен, - как-то ненароком бросил один мрачный парень.
- Зерно отбирали, когда самим есть было нечего, - доверившись Андрею, рассказал второй.
- Отец говорит, куда не сунься, всюду взятки. И не поймешь, говорит, то ли советская власть, то ли по-старому все осталось, - жаловался третий.
- Оно-то жить может и стало легче, да вот только все равно голодно. Хлеб с опилками на моем веку еще не раз есть придется, - рассуждал четвертый.
- Куда не сунься, везде справку дай-подай. А где я эту справку возьму, спрашивается? Неужто попроще нельзя, подоступнее народу, - возмущался пятый.
Эти слова резко диссонировали с официальными заявлениями власти, провозглашавшими построение социализма. Ну, разве могут при социализме есть хлеб с опилками, в самом-то деле! Разве ж при социализме останется взяточничество, сутяжничество, издевательство бюрократов над простыми людьми? Не о таком социализме писал Ленин, не такой социализм обещали Маркс и Энгельс!
"Мне живется неплохо, но ведь я в стране не один, - думал после таких разговоров Андрей. - Все друг на друга докладывают, бояться даже другу довериться. Вот и сейчас не поймешь, провокаторы они или душу изливают. Если изливают душу, то неправильно мы все делаем, ой неправильно".
Легче было поверить, что его собеседники провокаторы. Ведь дед предупреждал, что у него много врагов, у самих руки коротки, потому попытаются добраться до него через Андрея.
- Ты, Андрюша, в армии рот на замке держи. Сам не доноси, и повода на себя доносить не давай. Клеветников в части встретишь, сторонись, не поддакивай, от разговора уклоняйся. Все одно, правду говорят или спровоцировать тебя хотят, с такими "друзьями" тебе не по пути.
И первое время Андрею удавалось следовать этому совету. Он уклонялся от политических разговоров, но охотно беседовал на темы житейские. На этом и попался. Больно сильно посочувствовал одному пареньку, у которого вся семья от голода в тридцать втором умерла, сам чудом спасся. Заметив в Шорохове чуткость, на него обратил внимание солдат лет двадцати четырех, отправившийся на службу после учебы, Вадим Черницын. Он был щупленький, но упрямый, политически подкованный и искренне интересующийся марксизмом человек. Не отличался особым умом, но был убедителен, хорошо говорил, умел расположить к себе слушателей.
Андрей с ним быстро сдружился, стал доверять и очень скоро начал делиться сомнениями и сокровенными мыслями.
- Сам бы не видел, не поверил бы, но ведь люди бедно живут, очень бедно, - выдавил он из себя. - Сколько лет уж страна надрывается, а все никак не родит. Говорят, производство у нас очень быстро растет, сами себя обеспечиваем товарами, а на деле-то от зарплаты до зарплаты живем. Товарища Сталина героем делают, а я вот читал...
- Т-ш-ш, - Вадим приложил палец к губам. - Ты такие переговоры в казарме не веди, позже поговорим, где-нибудь в сторонке.
И они стали разговаривать. Оказалось, оба придерживаются схожих взглядов. Оба читали запрещенную литературу и о голоде, о котором в официальной прессе ничего не говорилось, знали многое. Правда не подозревали, что по большей части то небылицы.
- Мы с тобой большевики-ленинцы, троцкисты по-сталински - как-то заявил Черницын. - А Сталин обычный фашистский диктатор. Потому нам и нужна новая революция, чтоб уж настоящих коммунистов к власти привести.
Андрей поддакивал, делился идиллическими картинами, которые рисовало его воображение, Вадим подхватывал и развивал. Они мечтали о сытой жизни для всех, соглашались, что отбирать у мелкобуржуазных крестьян хлеб правильно, но не так, как делал Сталин.
- Не до голода же доводить, в самом деле. Забирать только в меру! - настаивал Андрей.
- Нет, брат, до голода нельзя, конечно, но если крестьяне сплошь контра, то и церемониться с ними не стоит. Потому как коммунизм с такими не построишь, богатеи ведь сплошь мешочники - наготовят зерна на десять ртов и продают в три дорога, когда остальная деревня голодает.
- С такими не стоит церемониться, это да! - поддерживал Андрей.
Черницын пересказывал ему содержания бюллетеней оппозиции, которые он читал в самиздатовском варианте в студенческие годы, нахваливал Троцкого.
- Вот он голова, истинный ленинец. Будь он у власти, индустриализация началась бы раньше, а голода и вовсе не было. Так гладко пишет, умно, остро! - делился своим мнением Черницын.
- Если так, взгляды эти распространять нужно, а не прятать, - заявил Андрей. - Я парочку ребят знаю, которые колеблются, не верят всему, что пишут в "Правде", вот их и привлечем.