– Ялан Кендет, – сказал солдат резким голосом, словно зазвенели слишком сильно натянутые струны лютни.
– Принц Ялан, – поправил я. – Видишь этого ребёнка? – Я указал на Хеннана и подождал, пока голова повернётся в его сторону. – Хеннан Вейл. Мы собираемся войти в эту тюрьму, чтобы вытащить двоих заключённых. Ты пойдёшь впереди и защитишь нас от любого, кто попытается нас остановить.
Голова солдата плавным неожиданным движением снова повернулась ко мне – намного быстрее, чем его движения были до подзавода.
– Это будет нарушением многочисленных законов Умбертиде.
– Принято. Пошли. – И я махнул в сторону грозной двери, ведущей в Башню Жуликов.
Солдат резво подошёл к двери и постучал четыре раза. Я услышал грохот, кто-то забормотал, и дверь начала открываться. Солдат резко распахнул её, и стражник, державшийся за ручку двери, растянулся на улице, приземлившись ничком рядом со мной. Я пнул его по голове, как только он поднялся на четвереньки.
– Сукин сын! – Я хотел было извиниться за то, что ударил лежачего, вот только мне было больнее, чем ему. Я захромал вокруг его бесчувственного тела, бормоча себе под нос новые замысловатые ругательства, задержавшись лишь, чтобы вытащить из ножен короткий меч стражника.
Когда я дошёл до входа, механический солдат уже исчез внутри. Я схватил Хеннана за плечо и оттащил назад.
– Глупо спешить внутрь. Да и вообще это совершенно глупо, но давай не будем ухудшать всё ещё сильнее. – Я отпихнул его себе за спину и заглянул в фойе. Солдат стоял там со стражником в одной металлической руке и писарем, выдернутым из-за стойки, в другой. Возможно, он сжал их слишком сильно, чтобы они могли закричать о помощи, или же они слишком боялись, что их сейчас сдавят в кашу, но в любом случае оба держали рот на замке.
– Отлично… эмм… у тебя есть имя? – Я посмотрел на солдата.
– Страж.
– Отлично, Страж. Лучше не убивай никого, если не будет необходимости. Этих двоих можно поместить в камеру, если будут себя хорошо вести. – Я должен быть в ужасе. Я должен бежать уже в четырёх кварталах отсюда, но когда я попытался дотянуться до своего страха, вместо него всплыло лицо Эдриса, каким оно было пятнадцать лет назад, и мама, в тысячный раз сползающая с его меча, с тем же самым выражением удивления на лице. – Ты, писарь. – Я указал на лысеющего мужчину с багровеющим лицом, живот которого выпирал между пальцев Стража. – В какой камере северяне, и как нам туда попасть?
Мужчина что-то прохрипел, выпучив глаза, пронизанные лопнувшими сосудами.
– Страж, поставь его, чтобы он мог ответить на мой вопрос.
Солдат раскрыл руку, и мужчина упал с грацией мешка с зерном.
Я подошёл на несколько шагов ближе. Так близко, что почувствовал: он обгадился.
– Скажи ещё раз. И говори всё правильно, иначе Страж вернётся и вырвет тебе руки.
– Десятая и тринадцатая камеры, четвёртый этаж. – Чиновник хрипло вздохнул. – Прошу вас, не… – Солдат снова схватил его.
– Тогда пошли! – Сказал я солдату. – Погоди-ка! – Тот резко остановился, замерев на полушаге. – Вернись и притащи стражника с улицы. – Даже если он сразу не проснулся, то будет привлекать внимание, если останется лежать на дороге.
Страж послушно прогрохотал наружу и вернулся с бессознательным охранником на плече. Как только он прошёл, я закрыл и запер дверь.
– На лестницу! – Я махнул механизму, и тот прошёл мимо меня через фойе. Огромные ступни стучали по камням, пока он не дошёл до спиральных лестниц. Лестницы перекрывали большие ворота из перекрещенных железных прутьев с символом розы в каждом месте соединения. Многочисленные двери вели в комнаты или коридоры вокруг лестничного колодца, и основательный человек, или по крайней мере такой осторожный человек как я, должен был сначала проверить первый этаж, чтобы обеспечить себе свободный путь отхода и убедиться, что никто не нападёт со спины. С другой стороны, Эдрис Дин почти наверняка пошёл прямиком в камеру Снорри с ордером на пытки. Я вставил ключ Локи в замок ворот и повернул.