- Пострадал от Кэух? - переспросила Матенаис, с нескрываемым ужасом глядя на сына. – Каким образом?
Кхорх замялся, не зная, что ответить. Он сам не знал причину этого странного поведения божества. Но ведь, оно не было земным созданием и помыслы Кэух оставались сокрытыми от смертных.
- Меня всегда удивляла в тебе способность сочувствовать даже плохим людям, - наконец, сказал он. – Что ж, такова, видимо, природа всех женщин. Если вам жаль Фархуса, достопочтенная Матенаис – спасите его.
- Он хотя бы получил необходимую помощь?
- Конечно, - первосвященник поморщился. – Он же обещан Кэух. И пусть она таким невероятным образом обошлась с ним – отнять его у священной мы не имеем права.
- Хорошо, сын. Я позабочусь о страже, - с печалью проговорила женщина и собралась уже покинуть его, когда Кхорх остановил ее.
- Постой, мама. Мне нужно еще поговорить с тобой.
- Я слушаю.
Он опустил глаза и стал выглядеть смущенным, что редко водилось за ним.
- Среди невилл есть одна особа, - начал первосвященник нерешительно и у матери ёкнуло сердце – неужели? Неужели ее отпрыск стал интересоваться девушками, как полагается любому молодому человеку в его возрасте! – Я хотел бы, чтобы ты, мама, получше присматривала за ней.
Матенаис не смогла сдержать улыбку:
- Приглянулась?
Кхорх вскинул на мать вспыхнувшие глаза, а побелевшее от гнева лицо исказилось гримасой отвращение.
- О чем ты! Она наследница Сильхи и говорит много лишнего девчонкам. Как бы ни вышло чего.
- Вон в чем дело, - горько усмехнулась Матенаис. – В пещерах так много всего странного и страшного, чего только слепой не заметит. А Дэльви – хорошая девочка и мне безмерно жаль ее.
Кхорх опустил голову:
- Да, мама. Многие из живущих на земле достойны хотя бы жалости. Но у всех у нас – своя дорога и тот, кто помогает мне идти по ней, в конце концов, будут вознагражден.
- Чем, смертью на алтаре?
- Есть нечто, страшнее смерти тела – это гибель души. А над ней не властны демоны бездны. Идя по жизни и совершая деяние, мы сами выбираем участь для своей души и никто другой не может сделать за нас этот выбор. А я свой сделал…
Глава 9
Промывая рану Хепи-Саху, Лахвар заметил, что она затянулась.
- Все идет по плану, брат, - проговорил он тихо, меняя повязку. – Плохо, что ты несешь всякую чушь и отказываешься вернуться в этот мир человеком. Хеписахаф крепко держит твою душу, но я не позволю ему мучить тебя. И если маакорские заклинания слабы перед властью змея, Хоруг останется свободным хотя бы во сне.
Сын Риха бредил. И не смотря на то, что рана оказалась не смертельной и не воспалилась, он не приходил в сознание, но с кем-то говорил, называл имена, смеялся, что-то рассказывал, иногда очень долго. Морской охотник продолжал жить, хотя и странной жизнью.
Одрух, изловил змею и лечил больного ядом, а узнавшая о нем Дельви приходила шептать над ним заклинания бабки. Все это мало помогало. И пусть магия Лахвара держала ящера, не допускавшего Хоруга в этот мир, горько и странно было смотреть на это противоборство человека и зверя.
- Как он?
Горец вздрогнул и оглянулся.
- Нервы? – Одрух подошел, посмотрев на жреца, и снова перевел веселые глаза на Лахвара.
- Не ждал никого, - отозвался тот немного напряженно. – Какие новости?
- Глухо.
Змеелов уселся на валун, посматривая в пролом над головой.
Обнаружив Хоруга в сырой и вонючей пещере, первым делом они перенесли его в другое место, сухое и теплое. Осмотрев все близлежащие пещеры, Одрух выбрал именно эту. Она хорошо проветривалась и имела хитрый вход, обнаружить который было не так просто.
- Как думаешь, что с ним? – спросил он подошедшего к нему юношу.
- Мы убили в нем змея, а человек слишком ослаб, чтобы бороться за жизнь, - ответил тот.
Мужчина кивнул:
- Возможно. Но тогда почему и с кем он ведет все эти разговоры, из которых я не могу понять ни слова?
Лахвар только руками развел.
- Кто знает, где бродит его душа? – грустно проговорил он, тоже поднимая глаза к сползающему по отвесным скалам туману.
- Нужно попросить внучку ведьмы изгнать из его тела дух хеписахафа, - вдруг предложил змеелов. – Как думаешь?
Горец не ответил, сомневаясь, сможет ли неопытная Дельви тягаться в силе с тем, кто вызвал ящеров из небытия.
Одрух тоже замолчал, прислоняясь к стене и смыкая тяжелеющие веки. С некоторых пор он не позволял себе расслабляться ни в доме Стражей, ни на берегах озера. Ему все казалось, что кто-то незримый и очень плохой наблюдает за ним. Этот страх пришел из детства, оживив тот час глубокой ночи, когда возле костра на капище взывал к духам старый жрец, и близко смотрели звезды. А где то среди их холодного света блестели чьи-то дикие, ужасные глаза.
- Что дальше? – пробормотал змеелов. – Что будем делать со всем этим? Ты же понимаешь, что нарушая правила чужой игры, мы подставляемся под удар. Но в нашем положении – это бессмысленное геройство.
- Можно пойти и утопиться, - отозвался Лахвар. – И это будет единственный вариант выхода из игры. Зато наш.
Одрух растянул в улыбке обветренные губы.
- Издеваешься…
- Не нравится мне твое настроение, - хмыкнул горец.
Его собеседник повернул голову и открыл глаза, уставившись с недоумением и любопытством, как будто видел первый раз.
- Ты - мхар, - ни сколько не сомневаясь в правоте своих слов, проговорил он. – И я не верю, что кто-то отправил тебя сюда, чтобы подарить демонице.
- Почему - подарить?
Одрух рассмеялся:
- «Почему - мхар», ты хотел сказать?
- И это тоже, - смутился юноша, насупившись. Не то, чтобы его поразила уверенность стражника, он злился на себя за то, что не хотел и дальше хранить эту тайну, вполне доверяя новому приятелю. Тот умел вызывать к себе симпатию. Было в этом человеке что-то обезоруживающее и располагающее: рядом с ним было легко, и фальшь казалась неуместной. Но сам факт такого легкого разоблачения оказался неприятен Лахвару.
- Я наполовину мхар, - вдруг признался змеелов, внимательно следя за собеседником. – Мой отец был из Ахвэма. Забрел к морю рыбки поудить и встретил милую дикарку, - он подмигнул. - Признаюсь тебе, что сразу почувствовал твой запах - мхары пахнут по-другому, камышом. Малусы – костром и пылью. А почему вас с Фархусом не рассмотрел Кхорх, вот это для меня загадка!
- Не знаю, - пасмурно отозвался горец-мхар. – Но маленькое племя малусов, действительно обитало на Бонши.
- Не спорю, - Одрух продолжал с искренне-детским интересом смотреть на сердитого юношу. – А как вы это сделали? Ну, вот это: одежду, черные волосы, своеобразные черты лица. Жители Маакора совсем не похожи на детей Улха.
- Перед тем, как у владыки созрел этот странный, на мой взгляд, план, патрульный отряд с юга привел пленных горцев…
- Странно, что отец именно теперь поверил этому пророчеству, - с сомнением проговорил Сидмас, задумчиво глядя на искристые блики на темно-свинцовой воде.
Полная луна стояла над Анхой, и серебристая дорожка рассекала реку от берега до берега, заманчиво приглашая юношей прогуляться по ней.
- Может, дело и не в пророчестве, - усмехнулся Креламет и швырнул очередной камушек, который весело поскакал по глади, легко касаясь ее.
- Но и не в камне. Зачем ему этот реликтовый кариотит? Он не настолько одержим магией, чтобы стремиться вернуть его в Маакор.
- Бамит-Ат способен уговорить кого угодно, - заметил сын сотника, быстро взглянув на друга. – Но все это архаичное могущество камней – полнейшая ерунда. Наш народ уже достаточно развит, чтобы отстаивать свое превосходство другими способами.
- Войной?
- К примеру. Но и это варварский метод. Куда интересней и перспективней дипломатичный подход.