Мелани еле пробралась через заросли. От её одежды пахло зеленью. Перед ней раскинулось поле укропа, доросшего до её колен. Райт увидела Лори, сидящую на кровати и беззаботно болтающую ногами. Нимфа ела укроп и закусывала его помидорами. Рядом с ней был куст с какими-то ягодами, которых Мелани раньше не видела. Красные ягоды в черную крапинку росли на кусте с голубовато-зелеными листьями.
— Фрифет, — с полным ртом проговорила Лори.
— Ты как, умирающий лебедь?
— Нофмально, — улыбнулась нимфа, вытирая рукавом остатки сока с пухлых губ.
— Я рада. Вот только, что нам скажут, когда увидят, какое поле ты тут вырастила?
— А они что-то должны нам сказать? — прожевав, спросила нимфа.
— И правда, что они могут сказать! Ты снабдила их урожаем до конца года, — засмеялась Мелани. — Что скажем Смерти? — девушка плюхнулась на постель к Лори и нагло положила голову ей на колени. Она внимательно смотрела на нимфу и улыбалась. Рядом с ней ей всегда было хорошо — Лори умела поднимать настроение. Что сказать, лучшие подружки. — Я… скучаю, — прошептала красноволосая и закрыла глаза, пытаясь спрятать слезы, она очень старалась не выдать дрожащий голос. Сердце начало учащенно биться, а дыхание сорвало. Мелани шла на поводу у своих эмоций, это была её слабость. Её можно сравнить с чашей: вся боль накапливается в ней, а потом за один раз выплескивается. Видимо, именно сейчас чаша терпения дала трещину. У Райт с Марсом были ужасные отношения, но они были друзьями. Дай им минутку поспорить, выговориться, наорать друг на друга, а потом посмеяться, как ни в чем не бывало.
— Так быстро? — ахнула подруга, и с недоумением уставилась на готовую расплакаться богиню. Для них этот шаг был уж очень непростым, они в момент потеряли все: семью, друзей и подданных, которые наверняка теперь считали их предательницами, бросившими их на произвол судьбы, теперь не видать им покоя. Сегодня, скорее всего, когда смерть узнает, что они сбежали, он сдаст их Марсу или же сжалится — сам лишит их жизни.
«Предавший однажды — предаст еще раз», — гласила надпись на учебнике истории тайномирья. Вроде бы её сказал Война.
— Я прожила в том дворце ни один год. Я с закрытыми глазами могу показать тебе каждую трещинку и потёртость. Я привыкла ко всему тому, что было там, — Мелани перевела взгляд на окно и как-то печально улыбнулась. — Привыкла к нему, к его невыносимости. Сегодня даже как-то непривычно вставать, без режущей слух музыки.
Марс — любитель хэви, блэка и хард-рока. С утра-пораньше он обожал включать динамики на полную громкость и наслаждаться гитарными рифами в сопровождении экстрим-вокала. Музыка заглушала его боль, забирала ярость и злобу. Она опустошала его. Но после прослушивания своего плейлиста он, как младенец, засыпал, а вот Мелани, которая жила через комнату от него — нет. Подскакивать с криком по утрам, пытаясь удержать сердце, которое уже наровится выпрыгнуть — не самое лучшее пробуждение. После такого не засыпают. Каждое утро ей казалось, что им объявили войну. Ей нравились песни, но не в семь утра, когда все нормальные люди спят. После того как Марс срывал свою ярость, подпевая любимой группе, Мелани шла к нему срывать свою. Каждое их утро начиналось с хорошей перебранки: крика богини о том, какой он идиот, не дающий ей выспаться.
Однажды она настолько увлеклась, что попыталась опрокинуть шкаф… Конечно, у нее ничего не вышло, а вот Марс смог. Он резко дернул левой рукой, и шкаф рухнул на пол с приятным для обоих звуком. На этом их скандал был окончен. Они с каким-то спокойствием посмотрели на бедный шкаф, у которого внутри после такого падения сломалась полочка, потом друг на друга — и разошлись как в море корабли. Мелани мечтательно вздохнула, вспоминая этот момент. К сожалению, Лори такого дискомфорта, как юная богиня, не испытывала. Нимфа вставала в шесть утра и уходила будить лес. Красноволосая относила свою подругу к очень странным людям, которые проводят такую рань не во сне.
— Будешь в такую рань гулять — нападет на тебя какой-нибудь маньяк, а никто не услышит! — Ой, ну не говори глупости. На меня, и такое счастье, в виде сильного мужика, любящего ранние прогулки… Не, не свалится, — отмахнулась подруга. — Не думаю, такое только в сказках бывает. Максимум кого я могу встретить — оленя. Лори посмотрела на подругу как на сумасшедшую, она все уши ей прожужжала о том, как ей надоела эта музыка по утрам, что она всё что угодно готова отдать за одно тихое утро, а теперь, получив его, не кричит от радости.