Арес мог предстать перед всеми в образе знакомом нам с самого детства, но тогда его бы просто никто не понял. Обычно он в таком облике только тогда, когда его довели до предела. Именно тогда он готов рвать и метать.
Он — Арес, один из высших демонов, ставший всадником апокалипсиса в двадцать семь лет, сменив на этой должности своего отца Маркуса. Видевший воцарение на трон приемника Войны — Марса и преемницу Чумы — Дангору. Он тот, кто каждый день умертвляет души, указывая им их дальнейший путь. Тот, кому невозможно солгать, глядя в глаза. Похоронивший жену, самостоятельно воспитавший двух сыновей Деймоса и Фобоса, которые так на неё похожи. Он тот, кто дарует либо отбирает жизнь. Он — сама Смерть. И он горд своей должностью. И сейчас, сидя на троне в чёрной мантии, внимательно наблюдал за пиршеством. Между тонкими пальцами у него был зажат бокал с вином, он медленно пригубил его, все же повода открыть его давненько не было, и сейчас он смаковал этот сказочный вкус как настоящий знаток. Но его не покидало ощущение беды. Слишком все было хорошо, а это не к добру.
Серебряные волосы, заплетённые в мелкие косы и соединённые между собой бусинами, клипсами и звеньями, придавали ему вид бога. Другой рукой он подпер щеку. Всадник начал замечать свою быструю утомляемость. В памяти всплывали первые годы на этой интересной должности: он много путешествовал, помогал обрести покой большому количеству душ, которые появились после того, как кто-то разозлил его старого приятеля Войну. Они были достаточно хорошими друзьями, но теперь Смерть остался последним из всех всадников старого времени.
В светлом зале с резными колоннами и расписанными стенами, играла музыка и танцевали девушки на любой вкус: демоницы, вампиры. Но раса эльфов в его царстве занимала высшую ступень.
К трону, на котором сидел владыка, вели ступени с красной дорожкой, усыпанной лепестками роз и монетами. В начале сего подъема, чуть ли не лежа на лестнице, сидел Деймос. Волосы старшего наследника отливали золотом и были взъерошены, суровые ветра долин на славу наигрались с его шевелюрой. Их растрёпанность придавала некий шарм, а на концах прядей у него были бусины, кольца из золота и какого-то темного металла, цветом похожего на нефть. Хищные голубые глаза по-хозяйски всматривались в зал. Деймос будто уже знал судьбы каждого ныне присутствующего. На нём была распахнутая чёрная рубашка с вышитыми на ней золотом символами пиктограмм, фаз луны и никому неизвестные руны. На ногах красовались чёрные штаны и кроссовки с красными полосами. На поясе висел меч, заключенный в ножны, а на рукоятке красовался череп с рогами.
Рядом с ним на коленях сидела девушка с чашей в руках, в которой лежали большие, зеленые виноградины, которые на вид были очень сочными и сладкими. У девушки были большие карие глаза и длинные прямые волосы, которые устилали пол вокруг неё. Одета она была в золотой топ с монетами и такую же юбку, которая звенела, когда она двигалась. Девушки прикусывала нижнюю губу, когда тоненькие пальчики касались губ златовласого парня. Демон пожирал её взглядом и усмехался, но в следующую секунду его идеальные брови свелись на переносице и он поморщился. Деймос поднял ладонь и привстал на локтях.
— Хватит, иди, — прорычал он, и девушка разочарованно на него посмотрела, но без лишних вопросов вернулась к остальным танцовщицам. — У меня плохое предчувствие, отец, — его голос был красивым, но грозным, будто мёд смешали с опасностью и присыпали стружкой из гордости.
— Да, я тоже это ощущаю. Что-то должно произойти, — задумчиво ответил владыка.
— Я не думаю, что это сильный противник, да и кому в голову взбредет мысль о таком изощренном самоубийстве? Мне кажется, все знают, что мы только что вернулись с поля боя… — яро начал Фобос.
Парень вальяжно развалился на стуле и по-хозяйски закинул ноги в белоснежных кедах на стол. Одет он был в голубую свободную футболку с глубоким вырезом и белой оборочкой, и в такого же цвета штаны. Виски парня были выбриты, а оставшиеся волосы беспорядочно лежали на лбу, а не набок, концы локонов переходили в бусины и кольца. Первым делом принц посетил парикмахерскую, в отличие от брата, а то несносные патлы мешались. К тому же, в его душе крепчала мысль отделения — они были близнецами, но Фобос не хотел быть полной копией своего старшего брата. Он хотел быть собой.