Они пришли облачным тусклым утром, но на их лицах было такое предвкушение праздника, что даже мой домишко, казалось, заиграл красками. Мать, отец, сын и маленькая дочь.
Они трогали руками печь и восхищались. Они залазили на чердак и восхищались. Они гладили ветки сирени и радовались. Открывали и закрывали скрипучие двери и веселились.
- Смотрите: березки! – кричали они, перебивая друг друга. – Тут надо сделать беседку. Будет изумительно.
- Папа, а в этих зарослях у меня будет шалаш.
- А здесь же раньше был огород? Надо привести в порядок.
- Рябинка! Какая прелесть! Осенью повесим здесь кормушку для птиц!
- Надо подновить и покрасить наличники! Они такие красивые. Настоящий раритет. И карниз надо поменять. Знаю знакомого резчика, который увлекается стариной.
- Смотри, какой вид из окна!
«Говорите, говорите еще!» - хотелось мне закричать. Я отворачивалась и украдкой вытирала слезы, стараясь не выдать себя. А потом скинула цену, боясь, что им не хватит денег, и они уйдут, передумав. Увидела ошеломленные лица, и тут уже не выдержала и заплакала. А вместе со слезами стала рассказывать, как я жила в этом доме с родителями.
Что ж. Они въехали туда. Все вместе, вшестером. У них еще была собака и старый кот. И еще мы с ними подружились. Каждый месяц Светлана и Николай зазывали меня в гости на пироги, и мне неудобно было отказываться. Меня словно купили как часть этого дома, как дерево, которое не поднималась рука спилить. Каждый раз я боялась, что перемены больно ранят меня, но произошло обратное: я радовалась всем подновлениям. Дом помолодел, а сад расцвел. Возможно, так действовало на них счастье?
Мой старый дом еще снился мне. И снились родители в нем. Но в этих снах родители выглядели умиротворенными. Дом казался высоким, просторным, но уютным. После этих снов я просыпалась отдохнувшая и со светлым послевкусием.
- Нам далеко ехать, и нужна машина, - объясняю я Максу, открывая калитку своего… нет, уже несколько месяцев как не своего дома.
- Лиза! – радуется и удивляется мне Светлана.
У нее разгоряченное от готовки лицо. В доме пахнет сдобой. Людвиг – большая московская сторожевая – подходит ко мне, разметая хвостом все за собой. Я присаживаюсь на корточки и треплю его добродушную мордаху.
- Это Макс, - комментирую я.
- Ты же должна только через три недели приехать. Или я что спутала?
- Нет, Свет, тут у меня форсмажор. Надо машину забрать.
- А-а! Так ты бери. Только Колька же хотел тебе масло поменять. А он еще не почесался даже.
Муж Светы автомеханик. Когда мы подписывали документы, он отвел меня в сторону и, набычившись, потребовал, чтобы со всеми ремонтами я ездила только к нему. Я приняла его помощь, и увидела, как Николай посветлел лицом. Есть люди, которых распирает благодарность, и они не могут успокоиться, пока не отдадут вдесятеро больше.
- Машк! – неожиданно кричит Светлана. Ее голос легко разносится по всему дому. Мой ангел роняет из рук карту района и привычно морщится. Демон радостно хлопает по плечу домового в берушах и рассказывает ему на языке глухонемых о поездке в Москву.
На пороге появляется востроглазая Маша.
- Машк, зови отца! Он в сарае возится. Скажи: гости пришли. Обедать будем.
- Ну какой обед, Свет? – пытаюсь улизнуть я, но Светлана непреклонна.
Мы с Максом переглядываемся и идем мыть руки.
Выходим мы из дома через час, оба сильно кренясь вбок от количества впихнутой нас еды.
- Коль, - прошу я. – У меня тут такое дело. Не хочу все рассказывать. Короче, меня нехорошие люди преследуют. И мне надо от слежки оторваться. Ты поможешь?
Николай неторопливо размышляет, потирая большие мозолистые руки.
- Бывший ухажер, что ль? – интересуется он и кивает на Макса. – А этот чо? Очкует?
- Я не очкую, - холодно возражает Макс.
- Нет, Коль, не то, - тороплюсь я. – Короче, долго рассказывать. Нам бы только незаметно выехать. Ты можешь за руль сесть и довести машину до конца поселка? А мы спрячемся.
- Да…! – несколько ненормативно выражает удивление Николай, и у моего ангела краснеют уши. – Ты во что вляпалась, красава?
- Так ты вывезешь? – настойчиво спрашиваю я.
- Да как?..
Через несколько минут бурных обсуждений мы размещаемся: Макс с трудом втискивается в щель между передними и задними сиденьями и его прикрывают тряпками. А я залезаю в багажник. Слышу, как Николай заводит мою девятку, как скрежещут отодвигаемые ворота. Я вдыхаю запах булочек, которые всучила нам Светлана, и размышляю над тем, что быть заложником в багажнике, оказывается, чертовски неудобно. Долго я тут не выдержу. Мы едем по грунтовке, и я ощущаю каждую дорожную яму всеми выпуклостями моего тела. Тогда как валяющиеся в багажнике вещи стараются побольней ударить меня во все впуклости. Короче, решено: если мне предложат еще хоть раз… Машина останавливается.