10
Профессор пригласил светилу психиатрии господина Цельза, который долго объяснял мне, буквально на пальцах, что всё, о чем помнил мой разум, было обычной игрой воображения. Постепенно я начала привыкать и к этой мысли. Профессор Айгор и господин Цельз врачевали моё израненное стрелами тело и душу. Мне просто повезло, что я была на достаточно удалённом расстоянии от нападавших, ну или стрелки оказались не особо меткие, но две или три стрелы всё-таки попали в цель. Одна стрела прошла на вылет через мягкие ткани в плече, пригвоздив к отцу, благо на нем была кольчуга, а не то лежать бы нам в соседних палатах (шучу-шучу, а что ещё остаётся делать?). Стрелу извлекли там же и достаточно быстро, просто отломив оперение и придерживая наконечник, меня просто сняли с древка. Вторая - задела вскользь, но при этом основательно порвав бок с левой стороны, видимо хотели, просто остановить или же просто эти косорукие промахнулись, и как я не заметила этот момент - сама не знаю, наверное, страх не только придал ускорение моим ногам, но и отключил, к счастью, чувство боли. И третья попала в руку, застряв в кости, врачи изрядно потрудились, извлекая ее из моего многострадального тельца.
Привычно коротая время, сидя на подоконнике, ибо на улицу меня выпускать ещё не собираются (ага, с моим-то раздвоением личности, вдруг сбегу, отправившись искать пропавшую реальность, три ха-ха) и любуясь весенне-летним буйством красок, пребывала в некоторой нирване. Из которой меня нагло выдернул заливистый детский смех, аж сердце замерло, так Мишку напомнил. На ближайшую к моему окошку скамейку уселся мальчишка лет так шести, весело болтал ногами и хрумкал какую-то липкую сладость, облизывая пальцы совсем как крестник. Что-то в его облике показалось мне знакомым настолько, что я пыталась с высоты своего заточения разглядеть его довольную моську. Очертания заоконного пейзажа несколько размылось. Черт, вот только слез мне и не хватает.
Мальчишка ещё какое-то время сидел, а потом, видимо, какого-то заметив рванул со всех ног и попал в раскрытые объятия... моего вновь обретённого отца. Мой папаня, подкинув ребёнка и поймав, крепко прижал к себе не смотря на перепачканные сладостью ладошки и целуя довольную моську ребёнка. Это что у меня есть брат??? Фигасе поворот событий! Хотя, леди так ведь не говорят, правда? И мне нужно было бы выразиться, что-то типа: «Смотри, как интересно поворачивается жизнь»? Но, увы мне и ах вам, я не леди, и поэтому повторюсь. Фигасе поворот событий!
Взъерошив мелкому волосы, папаня отпустил его на грешную землю, и протянул, теперь, наверное, не менее липкую ладонь подошедшему молодому мужчине. Тот, не обращая внимание на устроенную подставу в виде липких рук, и даже не морщась пожал протянутую конечность. Это что у них за отношения такие, если один откровенно наплевав на элементарные правила приличия и гигиены, протягивает для дружеского приветствия грязно-липкие руки, а второй жмёт эти грязно-липкие дружественные руки?
Да, ладно, не моё это дело. Ребёнок ещё пару раз попрыгал вокруг папаши и рванул в сторону, получив при этом легкий поджопник. Видимо, его там уже кто-то ждал, но вот кто, этого мне уже не видно, ибо в поле ограниченного оконного зрения они не попадают.
И теперь моё внимание привлёк тот, кто имел сомнительное удовольствие жать липкую руку моему папане. Силён мужик. Я бы отправила его куда-нибудь, ну, к примеру, в тундру, руки мыть.
С моей высоты можно было разглядеть человека, одетого во все чёрное: чёрная в обтяжку куртка, эффектно подчёркивавшая его мускулатуру, чёрная рубашка, чёрные брюки и чёрные короткие сапоги, исключение составлял только ярко-красный шейный платок, придавая ему этакую элегантную небрежность. Простояв так некоторое время, они направились прямиком к зданию больницы. Да простят меня работники сего заведения, если обидела. Я нечаянно, по незнанию обозвала этот, пусть будет, научный центр обычной больницей.
Через какое-то очень непродолжительное время, в мою келью постучали и, открыв дверь, видимо, посчитав, что все приличия соблюдены, (а если бы я нагишом по палате разгуливала?) вошли двое. Мой папаня и этот брутальный мачо. Хотя и мой отец под это описание подходит. И так вошли ДВА брутальных мачо.
- Ксандр, позволь мне представить тебе мою малышку Аэрэлию. Аэрэлия, этот молодой человек мой друг и союзник Ксандр Бел. Прошу любить и не жаловаться, - закончил он с улыбкой.