- Идём? - ворвался в моё сознание голос капитана. Я кивнула головой, не открывая глаз. Если честно, мне элементарно страшно.
Ещё раз глубоко вдохнув-выдохнув, я все же открыла дверь и вышла из машины:
- Пойдёмте.
Леонид Павлович уверенно шёл по коридорам и лестницам, я еле за ним поспевала. Главврач встретил нас не скажу, что радушно, но вполне приемлемо. И слишком медленно, что ли повёл в свой кабинет. А мне уже не терпелось поскорее увидеть крестника, убедиться, что с ним все хорошо. Почему-то я не допускала мысль, что это кто-то другой, а не Мишка. Внешнее я совершенно спокойно сидела на своём месте, терпеливо ожидая, когда наговорятся мужчины. Причём, я отчётливо понимала, что это не светский раут и не праздная болтовня. Но и моё терпение не безгранично.
-Мы можем, наконец, увидеть мальчика?
- Да, конечно, Аэрелия Сергевна. Ещё буквально пару минут.
Они еще какое-то время поговорили, что-то где-то подписывали, я в это время старательно сидела и пыталась расслабиться, что выходило совершенно плохо. Даже я, никакого отношения к лицедейству не имеющая, и то понимала, хреновый из меня артист. Потом, кстати тоже поставила свою закорючку в документах и мы, наконец-то, пошли узнавать моего крестника. Почему-то я ни капли не сомневалась, что мальчик, находящийся здесь именно Мишка.
Дорогу от кабинета главврача до палаты я не запомнила. В голове вертелось только одна мысль: пусть с ребёнком будет все хорошо. Господи, пожалуйста, пусть с ним будет все хорошо.
Видимо, Господь был в этот день не слишком занят, потому что, войдя в палату, я замерла, не веря своим глазам. В палате, около окна, облокотившись на подоконник стоял он, Мишка.
- Миша? - недоверчиво проговорила я, делая шаг к ребёнку.
- Лелька!! - закричал пацан и рванул в мои объятия. А я опустилась на пол, потому как ноги позорно дрожали, и полностью отказались слушаться.
- Где? Где ты был? - я прижимала мальчишку к себе и бессвязно бормотала. - С тобой все хорошо? Тебя не обижали?
Он мотал головой, и смеялся, а я как идиотка ощупывала его, гладила по голове, целовала и тоже, конечно, плакала. От радости, что все позади и наверняка теперь все вернётся на круги свои. Неужели все закончилось? Буду надеяться на лучшее.
- Господи, как же я рада, что ты нашёлся.
- А где мама?
- Мама заболела, как узнала, что ты пропал. Но стоит ей увидеть, что ты нашёлся, и я тебя уверяю, она сразу поправиться. Как он? - повернулась я к врачу.
- С ребёнком все в порядке. Абсолютно здоров.
- Мы же обзванивали ВСЕ больницы, и сюда звонили, и ответ был один: «Неизвестного ребёнка в больнице нет». И не только обзванивали.
- Мы пытаемся установить, кто он и как здесь оказался.
- Ты мне расскажешь, как здесь оказался? - Повернулась уже к крестнику.
Мишка лишь пожал плечами.
- Его нашли без сознания на пороге приёмного покоя две недели назад.
Я зажмурилась, две недели, две чертовых недели ребёнок находился в больнице, и нам не сообщили, хотя мы очень просили позвонить нам, если вдруг к ним поступит мальчик. Они же клятвенно обещали.
- Ну, я им устрою - прошипела я, теснее прижимая к себе мальчика. - За все устрою. Я могу забрать парня?
Врач открыл рот, вероятно, чтобы возразить, но я опередила:
- Вы же сказали, что с мальчиком все в порядке, и значит находиться ему здесь резона нет никакого.
И повернулась к капитану, словно ища поддержки. Капитан перевёл взгляд на врача, тот пожал плечами
- Возражений не имею. Мальчик здоров. Я выпишу вашего Михася, но только под наблюдение участкового врача.
Я закивала головой, соглашаясь со сказанным. Мы провели в больнице ещё около, наверное, часа, заполняя бумаги. И все это время я не отпускала из своих рук его маленькую ладошку, словно боялась, что он может снова исчезнуть. Наконец, все бумаги были заполнены, такси вызвано. Леонид Петрович даже проводил нас до машины, предлагая попросить Горыныча отвезти нас на служебной машине. Я отказалась, может, конечно, зря, но мне так было спокойнее. Доехали мы так же быстро, словно, водитель чувствовал, что мы хотим, как можно быстрее оказаться дома. Уже около подъезда Мишка, как-то не решительно посмотрел на меня. Боится?
- Лель, а мама...? - его голос слегка дрогнул. И я тут же постаралась его успокоить.
- С ней все будет хорошо. Вот как только увидит тебя, так сразу и поправиться. Ты не представляешь, как мы соскучились без тебя.
Мы поднялись на третий этаж, наверное, мне тоже передалась нервозность ребёнка, потому как, открыв дверь, мы не решились сразу зайти.