Меня затягивало в эту воронку, появилось чувство полёта, расслабленности, можно даже сказать нирваны. Всё дальше слышались голоса, звучавшие ранее рядом со мной, откуда-то послышался равнодушный отсчёт метронома, или часов тик-так, тик-так, тик-так... В голове постепенно растворялись все мало-мальски значимые мысли, образы, всё, что казалось когда-то важным отходило не то чтобы на второй, но даже далеко и не на третий план.
Перед мысленным взором встала картина нашей практически единственной встречи с Эмили, той, где она обещает мне помочь разобраться в сложном генеалогическом древе моём и Ондрия. Наш вроде бы мирный разговор казался уже далеко не таким мирным. Сейчас уже трудно сказать, почему я была уверенна в её честности, возможно, это была та соломинка, за которую часто хватаются утопающие, но и та, которая в итоге не оправдывает их надежд и способствует их скорейшему утоплению.
Теперь я это понимаю, как, впрочем, и то, что попала в очередную «чёрную дыру» своей доверчивости. «Я же обещала тебе помочь» - раздалось в моей голове, и лёгкая усмешка расцвела на лице светлой эльфийки. - «Надеюсь, мы больше не увидимся». «Надейся» - подумала в ответ, вспоминая тяжёлый взгляд светлой заразы, всё глубже проваливаясь в воронку глаз Эрмиша и всё больше теряя связь, не то чтобы с реальностью, я уже привыкла жить в двух параллельных искажениях, но уже не ощущала себя принадлежащей ни одной из них...
«Никто не поверит, что ключ живой оказался» - где-то на краю подсознание выдало мне потрясённым голосом Эмриша. «Какой ключ?» «От врат. Два живых артефакта!» И это было последнее, что я услышала, окончательно проваливаясь куда-то между здесь и сейчас, и где-то, и когда-то. Самое страшное чувство - отсутствие всякого чувства...
...- Простите, а вы не подскажите, сколько сейчас времени?
- Половина двенадцатого.
Дежавю... неужели я просто уснула на лавочке в парке, и это все мне приснилось? Значит, никакого похищения Мишки не было? Я буквально пару дней назад приехала в славный город Барнаул, и только сегодня получила шикарный букет цветов от неизвестного поклонника. Хорошо то кааак! Я так и видела себя сидевшей с ногами на скамейке в парке. Мне было лениво открывать глаза, да и вообще шевелиться, поэтому только повернула голову в сторону доносившихся голосов, снова проваливаясь куда-то в безвременье.
26
Следующим толчком к возвращению сознания из небытия послужил громкий мужской ржач и тихие голоса, показавшиеся смутно знакомыми. «Проделки обсидиана. Ксандр рассказывал» - всплыло в размякшем до состояния киселя мозгу. И только слова «не выживет девочка» окончательно вытолкнули меня из «чёрной дыры» подсознания. Хотя глаза и открылись сами собой, но слишком тяжёлые веки, не позволив рассмотреть что-либо вокруг, почти сразу же закрылись. Да и лежала я на чем-то очень твёрдом, не удобном, что тоже не способствовало большой радости...
...- Наталья Николаевна, Вам пора. Вы сможете навестить Вашу подругу завтра.
- Можно я ещё буквально минутку и уйду? Обещаю.
«Татка всё-таки пришла» - обрадовалась я, прилагая усилия, чтобы поднять тяжёлые, словно свинцовые веки....
- Только минутку
- Спасибо, – в её голосе послышались слёзы.
- Ну, что Вы? Самое страшное уже позади, угроза жизни миновала. Не нужно плакать. Она поправиться, обязательно. Вот увидите.
- Спасибо – я буквально почувствовала, как Татка шмыгнула носом, кивнув, вытерла глаза...
Я попыталась открыть глаза, но из-за яркого луча света, только плотнее зажмурилась, издав приглушённый стон.
- Девушка, она очнулась?!
- Вам показалось, Наталья Николаевна.
- Я слышала - она стонала, и зажмурилась, я видела. Позовите доктора.
- Хорошо, Наталья Николаевна, я сейчас позову Дмитрия Константиновича...
- Ну, наконец-то, ты очнулась - раздалось тихонько над ухом. - Я уже начал бояться, что не смогу тебя разбудить.
Голос, звучавший рядом, был детским, смутно знакомым. Я повернула голову в сторону звучавшего голоса, но так и не смогла открыть глаза. «То есть, Татка не пришла?» - такое впечатление, что мой внутренний собеседник очень расстроился. Эх, сон, он и есть сон, со всеми его голосами и образами, подумала я, вновь проваливаясь в небытие. Там хорошо, там ничего нет, ни плохого, ни хорошего. Ни-че-го. И это самое прекрасное.