"Да чего проверять! Я ее хочу и этого достаточно, и понюхай, как она пахнет. Она готова к продолжению рода. Сейчас для этого самое подходящее время…"
"НАШЕ желание необходимое, но не достаточное условие. Чтобы удовлетворить свой инстинкт, можешь взять любую призывно воняющую самку на базарной площади. Но я тебе не советую, потом месяц лишаи и вшей будешь выводить, и я с тобой кстати. Смею напомнить, что у нас с тобой сейчас одно тело на двоих. "
"Но эта — чистенькая и хорошо пахнет…"
"Да, она вполне здорова, не испорчена модными диетами, выросла на нормальной пище, на свежем воздухе…"
"Качественная самочка, такая мягкая, сочная… должна быть вкусна во всех смыслах. "
"Ты слюни-то не распускай, тебе на корм она не пойдет. Она нам для дела сгодится. Она достойна носить НАШЕГО детеныша. "
"Да! Значит, ты тоже согласен! Чего мы тогда ждем? "
"Когда она будет готова. "
"Это еще зачем? "
"Мы ее насиловать не будем, — Зверь внутри нетерпеливо заворчал. — Мы будем ее холить и лелеять, она ни в чем не будет знать отказа. И до последней минуты не догадается, что ее ожидает. "
Зверь победно рявкнул и на мгновение высунулся. Девушка, не смевшая смотреть Великому прямо в глаза, увидела на полированных изгибах чайника счастливый оскал Зверя. Магистр молниеносно среагировал на выходку симбионта, чтобы отвлечь гостью от увиденного устроил маленький взрыв в камине. Ну, мало ли что может привидеться в пляске пламени на изгибах чайника.
Но старый огненный маг перестарался, из камина вылетели не только искры, но и угольки. Один попал на плечо и скользнул за корсет. От ужаса и боли Эрми имела полное право закричать, но корсет немилосердно лишал ее воздуха, прижимал раскаленный уголек к самому нежному бугорку ее груди. Она не могла вздохнуть, руки и ноги ее обмякли, в глазах потемнело…
…Что-то холодное и острое распороло корсет, что мягкое и скользкое гладило небольшой, но болезненный ожог… Она слышала размеренное дыхание, почувствовала, что ее несут на руках. "Надо же, а я и представить не могла, что в его возрасте он еще такой сильный", — мелькнула мысль в головокружении Эрми.
"Ну, кто тебя просил высовываться?! Ты же напугал ее по полусмерти", — отчитывал Зверя Великий.
"Да ладно, зато дело быстро пошло. Да и мои коготки с язычком пригодились, чтобы твой уголек кое-откуда достать", — остался доволен собой Зверь.
— Ах, я — старый дурак! Сейчас, моя девочка, сейчас я тебе помогу, сейчас все пройдет… Пройдет и даже следа не останется.
Эрмеиса едва приподняла веки и смогла разглядеть Великого с салфеткой в одной руке и флаконом заживляющего зелья в другой. В комнате остро пахло лесной прелью и почему-то мятой. Студенточка закусила губу, когда Великий коснулся следа ожога. Он это заметил, и его движения стали более осторожными. То, что она молчит — это, конечно, невероятно, но то, что он наносит зелье на ее обожженную грудь вдвое медленнее, чем может это сделать — невероятно куда больше.
…У нее теплая кожа и хрупкие запястья. Светлые, похожие на пух, волоски на предплечьях. На указательном пальце правой ладони — писчая мозоль, девочка старательно готовилась к экзаменам, еще бы у нее этого не было. Курносый носик, усеянный золотистыми веснушками. И он готов перецеловать их все, как тогда почти триста лет назад. Или чуть больше? Но сейчас это не важно…
Великий молча, продолжал свое дело, наблюдая, как самые мелкие пузыри на ее коже исчезают, а крупные начинают затягиваться.
— Вот, моя девочка, сейчас все пройдет, и завтра ты уже не вспомнишь об этом. Завтра ты будешь вспоминать совершенно о другом, — и Эрмеиса услышала, как он хрипло рассмеялся, запрокинув голову.
"Такая же… Боги вернули мне тебя, и на этот раз я тебя никуда не отпущу. "
Она была поразительно похожа на свою прародительницу, даже эта чудесная родинка над ореолом соска. И именно эту родинку, столько раз дразнящую его во сне, он спасал сейчас, заживляя кожу. Он и не заметил момента, когда ласкающие пострадавшую грудь пальцы сменились языком, когда руки сорвали с телесного воплощения его мечты эту несуразную, никчемную одежду. Эрми боялась открыть глаза, но прикосновение к спине прохладных шелковых простыней не спутаешь ни с чем. Мощное мужское тело вдавило ее в мягкую постель. Невозможно было ожидать от четырехсотлетнего старика таких налитых мышц, но видимо действительно магистры очень медленно стареют. Птичка попалась в расставленные силки.
Она делала тщетные попытки подняться, выползти из-под него, но это все было бесполезно. Опрокинув её на спину, он продолжал торопливо избавляться от остатков собственной одежды,