— И не надейся увильнуть, до утра ещё далеко. Да и утром, не захочу, из кровати не выпущу!
Великий и представить не мог, с чего ради ему вдруг вздумалось так по-дурацки шутить. Едва почувствовал, как дрожит хрупкое тело в его руках, и… всё, мозги сорвало напрочь. Но от растерянности и смятения, появившихся на лице его долгожданной девочки, от слез в округлившихся испуганных глазах, и него защемило в сердце. У него появилось желание успокоить её, приласкать, даже извиниться.
"Чего? — возмущенно фыркнул Зверь. — Извиняться перед какой-то самкой? Она и так должна быть благодарна, что оказалась в нашей постели. "
"Не перед какой-то, а перед нужной нам самкой. Замолчи и наблюдай дальше. "
Магистр решил применить магию, чтобы Эрми немного расслабилась, что бы видела, что ей положено, а не все подряд. Совсем немного, это для ее же пользы. И для своей, конечно. Любая заботливая провинциальная мамочка, отправляя дочку в академию, кроме наставлений, снабдит ее парой предохраняющих плетений — так надежнее. Но плетения заурядной ведьмы распадаются по воле Великого за один удар сердца, ни что не помешает ему добиться своей цели.
— Я напугал тебя? Теперь ты меня боишься… Не нужно. Что мне сделать чтобы ты меня не боялась? — метаморф склонился к ее маленькому ушку, и едва касаясь его языком провел по контуру, — Тебе будет хорошо со мной. Я не сделаю тебе больно, если только на мгновение… Сколько же столетий я ждал тебя, сколько раз я видел тебя во сне!
И она поверила. И уже испуг в ее глазах сменился удивлением и любопытством. Она почувствовала к магистру интерес, как к мужчине. Но еще больше ее возбуждали открывающиеся перед ней перспективы. Пусть у Великого Магистра не слишком большой дом и посуда на столике стояла серебряная, а не золотая, но если она сейчас поведет себя должным образом, то ее будущее будет обеспечено. Ее грудь тяжело вздымалась, каждый вздох приближал ее к его поразительно мускулистому телу. Каждый ее всхлип рождал в нем дрожь предвкушения, обещая магистру то блаженство, о котором он вожделел столько лет.
Он припал к губам девушки в яростном поцелуе и вскоре она, осмелев, стала понемногу отвечать на его ласки. Губы метаморфа неторопливо, наслаждаясь, смакуя вкус ее тела, спускались по белой шейке к груди, по пути нежно прикусывая кожу. Его руки ласково перебирали, мяли, гладили ее гибкие, совершенные формы, он знал все ее чувствительные местечки, и его алчные пальцы проникали в их, чувствуя, как начинает она извиваться и плавиться под его умелыми руками, как углубляется ее дыхание, как замирает она вздохнув…
Он желал рывком погрузиться в ее влажный жар, стремительно и ожесточенно двигаясь погасить пожар в своих чреслах, но как мог, сдерживал свои порывы, он несколько столетий ждал этого, чтобы закончить столь банально.
Желание и показная стыдливость все еще боролись в ней, и Великий медленно, но властно раздвинул ножки Эрми и согнув их в коленях, расположился меж ее бедер лишь касаясь в нее своей плотью… Не прекращая ласк руками, толкнулся и прижался своим напряженным, пульсирующим членом к входу, готовый в любой момент погрузиться в нее полностью. Наклонившись над своей малышкой, провел рукой по ее скулам, заглянул в затуманившиеся от магии глаза и рука, не отрываясь от ее кожи, продолжая ласкать тело. Пальцы мага с мягким усилием кружили вокруг соска, в то время как его губы обхватили соседнюю вершинку, языком изображая танец в день Зимнего поворота.
Его член толкался вперед, так и не входя в нее, упираясь, затрагивая головкой набухший бутончик клитора над входом в ее лоно, раздражая и без того жгучее желание. Заманивая и возбуждая девушку близким оргазмом, но оттягивая момент слияния их тел.
Он скользнул по ее телу вниз, погладил руками внутреннюю поверхность бедер, большими пальцами раскрыл уже влажные складочки и прижал колени к простыне, раздвинув ноги до упора. Ее сокрытое предстало перед взором Зверя и Человека. Все, что прячется между ног, потемнело от приливишей крови, оно действительно пылало. Непонятно с чего Великому вдруг пришло в голову, но он подул на лоно, истекающее влагой как рана кровью. Эрми издала умоляющий стон.
"Нам сейчас пригодится твой язычек", — обратился Великий к Зверю, — Приласкай ее, мои руки с твоим языком не сравнить. Ей должно понравиться. "
"Я вообще не понимаю, чем это ты занимаешься? И чего мы ждем? Давно пора совокупляться…"
"Если мы сорвем едва покрасневшее яблоко, оно скорей всего будет кислить. Надо потерпеть и дождаться его полной зрелости, тогда будет сочнее и слаще. Ей осталось совсем немного, и как же она будет сладка. Вот увидишь. "