— Моя, — беспрестанно повторяет он (интересно, он сейчас Зверь или Человек), совершая ритмичные ожесточенные движения, ощущая, как дрожит от страсти его малышка, как она стонет, как захлебывается от нестерпимого наслаждения, чувствуя, как сам проваливается в блаженство с громким вскриком, опадая на нее.
Зверь пришел в себя быстрее и похлопал Человека по плечу.
— Слушай, а что с ней сейчас делать? — Зверь был удивительно заботлив.
— Ничего, пусть отдыхает… Ну? Как? Понял теперь, что к чему?
— Теперь понял. Классная самка. Жалко будет, если…
— Если что?
— Если что-то пойдет не так. Мы же не знаем, каким будет звереныш, мы с тобой химера, а он будет истинным прирожденным Зверем.
— Да, мы сильно рискуем. Но у нашего первого звереныша будет все самое лучшее, начиная с лучшей самки-носительницы.
— А когда вот ЭТО начнется? — ярко-розовые глаза Зверя заблестели.
— Может уже началось, или в ближайшие дни.
— Я все же думаю, что уже. Судя по запаху, она была готова к зачатию, — и Зверь еще раз принюхался, средним клином своего языка лизнул ее лоно. — Эх, люди, любите вы всего напридумывать, все усложнить. Хотя, может быть в этом что-то и есть, — и пошел спать, оставив Человека одного с самочкой.
Свершилось! Мечта нескольких веков достигнута, она сейчас лежит распростертая в его постели не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.
Девушка обессилена и совершенно потрясена, тело не слушалось ее, где-то внутри было горячо и все еще больно. Но это пройдет. Она была неглупа и прекрасно понимала, что ей невероятно повезло. Теперь у нее будет ВСЕ!!! И даже то, о чем она и мечтать не могла там у себя, в северном пригороде Фриделя. Все самое лучшее и много, много денег!! Никто из ее Рода никогда столько не имел. А если она забеременеет и родит, то обеспечит себя до конца жизни, и у нее будет то, что нельзя купить ни за какие деньги. Она будет близка к ВЛАСТИ, перед ней будут заискивать, ей будут льстить, будут искать ее расположения… Она, девушка из дальней провинции, встанет в один ряд с наследницами Великих Домов. От таких мыслей голова закружилась еще больше.
— Маленькая моя, — Великий покрывает лицо малышки невесомыми поцелуями, слизывая испарину, лаская ее скулы, целуя ее маленькие пальчики, — Наконец-то ты только моя…
Глава 7
Наемники ассы Галенгейры были отправлены по трактирам попить пива, и как бы между делом завести знакомства среди стражей, разведать, где излюбленное место ночных патрулей.
Трактир "Закадычный друг" на улице Первых копателей был местом для суровых мужчин, стражей наемников и охранников. Это был клочок брутальности на феминизированном лоскутном одеяле Арлиндиса, словно походная жестяная кружка среди изящных фарфоровых чашечек. Здесь можно было и крепкое словцо отпустить, и сальный анекдот про дамочку рассказать, и поржать в голос, не прослыв при этом хамом и пошляком.
С наступлением сумерек перед входом в трактир маячил один из представителей сугубо мужской профессии. Они здесь появлялись регулярно, подыскивая временную или постоянную работу. Состоятельным вдовам удавалось нанимать здесь себе работников на все руки и другие части тела, но далеко не каждый соглашался на такую деятельность.
В сегодняшнем соискателе мы бы без труда узнали Белейва, чисто выбритого, причесанного и с невероятно строгим выражением лица. И ждал он конкретного человека, капитана ночных стражей Гудварда иль Моргерна. Наемник ассы узнал его издалека, не по знакам различия, а по выправке и аристократической походке. Капитан был типичным представителем своей армейской породы, обращение к нему по поводу службы воспринимал как само собой разумеющееся, с его точки зрения более достойного занятия для мужчин не было. В момент, когда Моргерн от требований, предъявляемых к ночным стражам, перешел к вознаграждениям, раздался крик. Какой-то грабитель пытался сорвать со знатной дамы средних лет поясной кошель. Белейв тут же бросился на помощь леди и вступил в схватку с громилой совершенно зверского вида. Он завладел кошельком, но был сбит с ног и не смог догнать грабителя, удивительно похожего на Борвена. Моргерн тоже ринулся с места, но на пути его левого сапога невесть откуда взялся камень, о который он споткнулся и упал в дорожную пыль.
Капитан встал сам, помог даме подняться,
— Простите, леди… Вы нездешняя, я не знаю вашего имени.